Читаем На школьном дворе полностью

Ленька сам не ожидал, что окажется таким молодцом: он налег на руль, лодка повернула и с той же удвоенной скоростью понеслась теперь вдоль внутренней стены, то есть против течения Иленги, а потом вдоль боковой стены, к той самой стремнине, которую Ленька так глупо пытался пересечь. Теперь Ленька действовал умнее. Попав в стремнину, он не стал ее пересекать под прямым углом, а направил лодку по течению, но наискосок, надеясь таким образом проскользнуть мимо Крюка. Не вышло! Лодку опять поволокло к отвесной стене, и опять они проделали тот же круг, уже не пытаясь выбраться из него. Ленька проклинал себя, мысленно ругал дураком. Ну, как он мог не узнать этого страшного места, которое отец несколько раз издали показывал ему! Очевидно, это произошло потому, что Ленька сразу повел лодку вдоль островка, не оглянувшись назад, а там-то и торчал этот самый Крюк, который не мог не броситься в глаза.

Вдруг ребята почувствовали, как что-то вокруг них изменилось. Скоро они поняли: заглох движок. Теперь вместо привычного его стука было слышно только, как шипит вода у берегов, шипит, словно нарзан, только что налитый в стакан. Потеряв собственный ход, лодка уже не слушалась руля и ее вертело, как щепку. Ленька велел Луизе вынуть из уключины и передать ему правое весло и грести одним левым, чтобы лодка держалась носом по течению, поворачиваясь вместе с потоком. Своим веслом он тоже подгребал, а иногда и отталкивался от скалы, если слишком заносило корму.

Так они вертелись круг за кругом, час за часом. Как видно, давно пришла пора обедать, а они даже не завтракали. Они с тоской поглядывали на реку: ведь была суббота, и многие иленцы могли двинуться вверх на рыбалку да и Луизин отец должен был давно пуститься за ними в погоню. Теперь они только и мечтали о том, чтобы попасть ему в руки.

— Дай мне свитер, — сказал Леня. — В случае чего а махать буду.

Улучив минуту, Луиза положила весло на борт, выдернула из рюкзака красный свитер, в котором спала, и, скомкав, бросила Хмелеву. Тот нацепил свитер на конец багра и поставил багор стоймя, воткнув его между бортом и своим мешком. И только он это проделал, как послышался отчаянный крик Луизы:

— Ленька, смотри!

Из-за низкого острова, которым они пренебрегли, показался желтый катер райпотребсоюза.

— Лизка, отгребайся одна, — скомандовал Хмелев. — Кричи.

Положив весло поперек лодки, он вскочил, схватил багор с красным свитером на конце и стал размахивать им.

— Папа-а! — закричала Луиза.

— Павел Павлович! — одновременно с ней закричал Хмелев.

Но катер продолжал двигаться вдоль того берега. Сидевшие в нем не слышали криков, не видели «красного флага» на шесте. Путешественники готовы были разреветься от отчаяния: ведь еще секунд двадцать — и катер скроется за поросшим лесом островом, где они собирались устроить роскошный привал.

И тут снова спасла находчивость Леньки. Он схватил заряженное ружье, взвел оба курка и пальнул в небо раз, потом другой. После этого он снова схватил багор и стал им махать, продолжая кричать вместе с Луизой.

И вот они увидели: катер замедлил ход, потом почти остановился и стал медленно поворачивать в их сторону.

В катере были двое: товарищ Мокеев в поношенном пиджаке и соломенной шляпе и моторист — крупный мордастый парень. Как видно, он хорошо знал это место да к тому же был неглуп.

Пройдя рядом со стремниной, он спустился ниже Крюка и повернул обратно. Затем он сбавил газ настолько, чтобы катер, борясь с течением, стоял почти неподвижно напротив середины впадины, внутри которой примерно раз в минуту проносилась лодка с беглецами.

Мокеев ему не мешал. Дома он был суров с Луизой, но все же дочку любил. Теперь, бледный, он стоял на катере во весь рост, с ужасом наблюдая, как лодка с Луизой несется на отвесную скалу, но каким-то чудом сворачивает в нескольких метрах от нее и устремляется с такой же скоростью к другой скале внутри впадины. Временами он поворачивал лицо к мотористу и говорил:

— Петя! Петь!.. Что будем делать? Петь, а Петь!..

Говорил он так тихо, что Петя не слышал его за рокотом мотора. Он раздумывал, как ему быть. Он мог бы, когда лодка приблизится, приказать Леньке стать на носу, а когда лодку снова понесет мимо, бросить ему веревку и направить катер в сторону от стремнины. Но это было рискованно, ведь когда Ленька поймает веревку, она будет ослаблена, а когда катер даст полный ход, веревка так дернет Леньку, что тот может вылететь из лодки. Когда путешественники очередной раз проносились рядом с катером, Петя спросил Леньку, указывая на шест с красным свитером:

— Это у тебя не багор?

— Багор! — отозвался Ленька.