Читаем На переломе полностью

До объявления Германией войны Советскому Союзу, которое случилось в день вероломного нападения, у Генерального штаба ещё были возможности выбирать варианты своего «ответа Гитлеру»: от упреждающего превентивного удара до полномасштабной войны. Сейчас выбора не оставалось, кроме обороны своей страны в расчёте на то, что она, война, может превратиться из молниеносной в затяжную, что приведёт к истощению Германией своих ресурсов и неизбежному краху. Но сколько народа в этом случае подвергнется уничтожению, а территорий опустошению. И Генштаб принял решение сочетать чисто оборонительные бои с наступательными, чтобы не просто уничтожать противника, но и выдворять его со своей территории, продолжив войну за пределами страны. Но задача эта оказалась трудновыполнимой по многим обстоятельствам.

Из них, прежде всего, следует исключить широковещательные заключения, если не назвать это откровенным враньём, Хрущёва о том, что ранний период Великой Отечественной войны был проигран по вине Сталина, репрессировавшего лучших, талантливых командиров советской армии, которых наследник вождя реабилитировал широким жестом борца за правду, невзирая на их действительно криминальную деятельность. Объективный анализ этой ситуации, которая могла бы повлиять на ход войны, но не существовала в реальности, проведённый Г. И. Герасимовым в статье «Действительное влияние репрессий 1937 – 1938 годов на офицерский корпус РККА» (Российский исторический журнал. 1999. № 1), свидетельствует о прямо противоположном результате. Вот что пишет автор статьи: «Репрессии не наложили, да и не могли наложить из-за незначительности их масштабов по сравнению с общей массой офицерского корпуса, видимого отпечатка на образовательный уровень (командного состава Красной Армии. – В. С.). Некоторое падение доли офицеров, имеющих среднее военное образование, в 1938 – 1939 годах объясняется не репрессиями, а значительным притоком в армию офицеров из запаса, из сверхсрочников и особенно офицеров, окончивших курсы младших лейтенантов. В то же время в предвоенные годы наблюдается устойчивая тенденция к увеличению процента офицеров, имеющих академическое образование. В 1941 году этот процент был наивысшим за весь межвоенный период и равнялся 7,1 процента. До репрессий, в 1936 году, было 6,6 процента. Проведённые расчёты показывают, что в период репрессий наблюдался устойчивый рост качества начсостава, имеющего среднее и высшее военное образование. Так, академическое образование в 1936 году имело 13 тыс. лиц начсостава, в 1939 году – после фактического окончания репрессий – 23 тыс., в 1941 году – 28 тыс. офицеров. Военное образование в объёме военной школы имело соответственно 125, 156 и 206 тыс. военнослужащих.

…Больше всего от репрессий пострадал советский генералитет. Как отразились репрессии на образовательном уровне высшего командного состава? Как ни парадоксально, но объективно его уровень вырос. В первой половине 30-х годов доля лиц этой категории, имеющих высшее военное образование, колебалась от 30 до 40 процентов. Перед началом репрессий 29 процентов имело академическое образование, в 1938 году их было уже 38 процентов, а в 1941 году 52 процента военачальников имело высшее военное образование.

Может быть, это случайность или фальсификация? Нет. Знакомство автора с архивными документами, отчётными данными кадровых органов по арестованным и назначенным вместо них военачальникам свидетельствует о росте академического образования по всем должностным группам. Например, в пик репрессий, с 1 мая 1937 года по 15 апреля 1939 года, из трёх арестованных заместителей наркома обороны ни один не имел академического образования, двое из назначенных его имели. Из командующих войсками округов: арестовано 3 «академика», назначено – 8; заместителей командующих округами: соответственно арестовано 4 с высшим военным образованием, назначено – 6; начальников штабов округов – арестованные не имели академического образования, 4 из 10 назначенных его имели; командиров корпусов – арестовано 12 с высшим образованием, назначено 19; начальников штабов корпусов – арестовано 14 «академиков», назначено 22. И так по всем должностям, за исключением командиров дивизий. 33 арестованных комдива имели академическое образование, а среди назначенных таких было только 27. В целом по высшему командному составу количество назначенных, имеющих высшее военное образование, превышает число арестованных с аналогичным образованием на 45 процентов.

Таким образом, репрессии не снизили образовательный уровень затронутых ими категорий, они повлияли на уровень образования старших и средних офицеров, которые выдвигались на вышестоящие должности. Архивные данные свидетельствуют о том, что это были, как правило, наиболее высоко подготовленные командиры».