Читаем На крыльях мотылька полностью

– Нокс! Он еле уцелел, – нарушает тишину зелёнокожий. Я удивлённо хлопаю глазами, потому как не каждый день можно увидеть разумную шестёрку. На моей памяти такого не было. – Тебе лучше ответить, пока моё терпение окончательно не лопнуло, – заревел он громким хриплым басом.

– Я тебе уже всё сказал… Ты отлично знаешь, кого я искал, – спокойным голосом отвечает парень, будто его горло в данную минуту не сжимает огромная тварь с мерзкими когтями. – Я её не предам, Моройк, как это сделал однажды ты… Ты отвернулся от неё, по-твоему, должен так же поступить и я?.. Я не откажусь от идеи её вернуть, можешь так и передать старику.

Тварь бешено ревёт в лицо парню, от чего нос мой непроизвольно морщится. Даже у меня, стоящего на весьма приличном расстоянии, уши закладывает от этого звука. Зеленокожий отшвырнул парня и тот, пролетев метров шестьдесят, врезался со всей этой неукротимой силой в борт корабля, приземлившись совсем недалеко от меня.

– Тебе велено оставить её, – вновь басит Моройк.

Парень, уже теряя сознание, бросил попытки отползти от двухметрового громилы, казалось, что он уже смирился со своей неизбежной смертью. Я оглядываюсь. Тишина, царившая на стоянке в такой час, ощутимо намекала, что ожидать помощи парню особо неоткуда.

– И почему я, как магнит, притягиваю неприятности? – тихо сквозь зубы цежу я. Ещё раз оглядываюсь, тихо вспоминая всех известных мне чертей.

Громила уже направлялся к парню, когда я осторожно материализовал замаскированный за спиной меч. Парень лежал буквально в двух шагах от меня. Было заметно, что каждый новый вздох даётся ему всё труднее. Вышагиваю вперёд, высвобождаясь из безопасной темноты.

– Я бы не спешил… – слетает с языка и губы сами собой растягиваются в ухмылку. Выставляю меч вперед и пару раз показательно взмахиваю им перед собой, театрально вогружая его на плечо.

Зеленокожий останавливается и смотрит на меня немигающим взглядом. Затем спустя мгновение, будто осознав, что за ними всё это время кто-то наблюдал, резко рванул с места к выходу. Я немного оторопел, потому как не привык решать всё без боя. Стою так ещё несколько мгновений, опасаясь, что существо передумает и всё же нарвётся на неприятности в моём лице. Но когда спустя минуту звенящую в ушах тишину нарушают лишь хриплые вздохи парня, распластанного на полу, я быстрым шагом направляюсь к нему. Бросив меч рядом, но держа его по привычке в зоне досягаемости, сажусь рядом с ним и осматриваю рану.

Я аккуратно рванул разрезанные от когтей края рукава кофты, увеличивая доступ к осмотру. Между тем окидывая взглядом незнакомца. Нокс, именно так, кажется, его назвал громила. На вид он был моим ровесником, подкачанного телосложения, на оголенной руке вырисовывались бугры мышц, да и сжатый кулак казался мне весьма внушительным. Парень имел загорелую бронзовую кожу, а длинные серебристые волосы были собраны в замысловатую прическу. Чем-то этот парень напоминал индейцев, о которых мне рассказывала перед сном Сара. Это была моя любимая история в детстве. На картинке, нарисованной кусочком угля на белой стене в моей камере, индейцы имели подобные прически с косичками и множеством хвостиков. Сара старательно выводила линии, чтобы я лучше понимал её рассказ.

Я встряхнул головой, отгоняя образы прошлого, вновь принимаясь за рану. Наклоняюсь поближе к разрезу, будто сомневаясь в том, что вижу. Кровь уже остановилась и глубина раны уже не была такой пугающе безобразной. Если раньше я отчетливо мог рассмотреть белую кость между рваными мышцами, то сейчас края уже, казалось, срастались, будто прошла неделя или того больше.

– Что за… – пялюсь во все глаза на рану, и даже протираю глаза, чтобы убедиться в правдивости увиденного. Но выразить весь поток своего удивления не успеваю. Чувствую, как рука парня под моими пальцами напрягается, и каким-то подкорком сознания, понимаю, что меня изучают ответным любопытным взглядом. Поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на янтарно-жёлтые глаза, в которых помимо любопытства сквозит недоверием. Незнакомец повертел головой, изучая обстановку, пытаясь видимо понять, что произошло, и куда делся его «друг». Когда его взгляд вновь возвращается ко мне, я осторожно и нарочито медленно поднимаю обе руки, показывая, что безоружен и не опасен. Но видимо в этом, как и во многом другом в своей жизни, я не очень преуспел, потому что в следующую секунду оцениваю всю мощь кулака своего нового приятеля. Удар пришелся прямо в челюсть, от чего, немного теряя равновесие, я заваливаюсь назад. В следующую секунду парень уже возвышается надо мной, стоя на ногах, и нагло вертит в руках моим же мечом.