Читаем На игле полностью

— Честно говоря, чувак, полные кранты.

У меня в кармане тридцать два пенса и один фунт на счету в «Эбби Нэйшенл». Явно не тот инвестиционный портфель, над которым парни с площади Шарлотт целую ночь глаз не сомкнут.

Франко протягивает мне две десятки. Не ждал я таких чудес от старины Бегби!

— Только никакого ширева, понял, мудел? — ласково, типа, просит он меня. — На выходных позвони мне или приходи прямо домой.

Не говорил ли я чего-нибудь оскорбительного в адрес старины Франко? Ну бывает… скажу, типа, что он все же парень ничего. Дикий, словно прямиком из джунглей, конечно, но даже и дикие коты иногда мурлыкают, особенно после того как они кого-нибудь сожрут мимоходом. Мне ужасно любопытно, кем конкретно полакомились Франко и Лексо. Франки уезжал в Лондон с Рентой, прятался там от легавых. Что он, интересно, натворил? Иногда лучше ничего не знать. Вернее, лучше, типа, никогда ничего не знать.

Я отправляюсь в «Вулворт», где сегодня, типа, полным-полно народу. Охранник поглощён трепом с одной очень сексапильной кассиршей, так что я легко закидываю в карман несколько чистых кассет… сердце поначалу постукивает, затем успокаивается… клёвое ощущение, лучше не бывает… ну разве только что приход от хорошего дозняка или когда кончаешь на телке. Адреналин так шибает в голову, что мне хочется отправиться в город и, типа, удариться в запой.

Ну и жарища, чувак, нет слов, какая жарища. Слов не подберёшь, чтобы её описать, прикинь? Я отправляюсь к берегу и сажусь на лавочку напротив отдела социального обеспечения. Две бумажки по десять фунтов уютно лежат у меня в кармане, словно ключи от дверей, прикинь? А я сижу и смотрю на реку. Где-то вдалеке слышится колокольный звон, прикинь, и я сразу вспоминаю про Джонни Свопа и про героин. Колокол — это очень красиво, и мне становится грустно, когда он смолкает.

Гэв, кстати, работает в отделе социального обеспечения. Может, поймать чувака на обеденном перерыве и, типа, пропустить с ним пару-другую кружечек? Недавно он меня угощал. Тут я вижу Рикки Монахана, который выходит из отдела. Чувак что надо, прикинь?

— Рикки…

— Привет, Кочерыжка. Как дела?

— Да так, жизнь идёт мимо. Сам понимаешь, как оно бывает.

— Так плохо?

— Хуже, чем плохо, котик, гораздо хуже.

— Всё ещё держишься?

— Четыре недели и два дня, прикинь? Каждую секунду считаю, чувак, каждую секунду. Тик-так, тик-так, ну ты прикинь.

— Но хоть полегчало?

И только тут я, типа, догоняю, что мне, конечно, невъебенно муторно и все такое, но в физическом отношении я, типа, не знаю, как это сказать… Первые две недели были как сплошная камера пыток… но сейчас… если бы мне предложили ночь любви с еврейской принцессой или католической девочкой в белых гольфиках… белые гольфики тут обязательны… прикинь?

— …ну, типа… мне гораздо лучше.

— Пойдёшь в субботу на стадион?

— Э-э-э, не-а… я, типа, хрен знает сколько уже времени на футболе не был, прикинь? Но, может, всё же пойду. С Рентой… но Рента, он сейчас в Лондоне… или с Кайфоломом… Пойти, что ли, с Гэвом, пропустить с ним пару кружек… снова увидеть «Кэбз»… кто знает, может, и пойду. Посмотрим, типа, как ляжет, прикинь? А ты идёшь?

— Не-а. Я поклялся в прошлый сезон, что не пойду, пока они не избавятся от Миллера. Нам нужен новый менеджер.

— Ага… Миллер… нам нужен новый чувак на должность менеджера…

Честно говоря, я-то и знать не знал, кто у нас, типа, менеджер, да спроси меня, я, как звать парней в команде, тоже, типа, не скажу. Вот, Кано… но, по-моему, Кано перешел куда-то. Дьюри! Гордон Дьюри!

— Дьюри всё ешё играет?

Монни бросает на меня взгляд и качает головой.

— Не-а, Дьюри много лет назад ушёл. В «Челси». В восемьдесят шестом.

— Верно, чувак. Дьюри. Я помню, как он заколотил гол в той игре против «Селтика». Или против «Рейнджерз»? Это, впрочем, типа, одно и то же, стоит только об этом задуматься, чувак. Типа, две стороны одной медали, прикинь?

Он пожимает плечами. Похоже, я его, типа, не убедил.

Рикки мне дружбан, или, типа, я ему дружбан… я хочу, типа, сказать — мы живем в такое время, что кто его знает, кто кому дружбан — верно? Но кто бы кому ни был дружбаном, а путь наш снова лежал туда же — в «Зе Фит» на Лейт-уок. Без ширева жизнь становится невыносимо скучной штукой. Рента в Лондоне, Кайфолом все время шныряет где-то по городу, на старых точках почему-то больше не зависает. Рэб — это, типа, который Гроза, Гроза Ринга — куда-то исчез, а Томми, с тех пор как он разошелся с этой цыпочкой Лиззи, тот вообще словно в землю канул. Короче, остались, типа, я да Франко… разве это жизнь, чувак, скажу я тебе?