Читаем На игле полностью

У этого мудака особенный юмор, который я иногда просто не догоняю. Мы с Рентой уже давно знакомы, но этот говнюк сильно изменился за прошедшие годы, и дело тут не только в наркоте и прочем дерьме. Типа того, что у него своя жизнь, а у меня — своя. Но всё равно он парень клевый, этот рыжий говнюк.

Так что я хватаю пакеты: тот, который с «особым», — это мой, ну а тот, что со светлым, — это уж рыжего говнюка. С этим делом мы заскакиваем в такси-макси, мчимся в тот паб, что на вокзале, и быстро пропускаем ещё по кружке. Я завязываю базар с одним мудилой у стойки. Парень из Файфа, я знаком с его братом по тюряге. Вроде бы нормальный хмырь, если мне память не изменяет. Безвредный такой.

На лондонском экспрессе народу до хуища. От этого я просто из Себя выхожу. В том смысле, что выкладываешь такие бабки за билет, потому что совести у ребяток из «Бритиш Рэйлз» уже совсем не осталось, садишься в сраный поезд — а там нет мест! Полное блядство!

Мы пропихиваемся по коридору со всеми нашими банками и бутылками. Мой вонючий пакет вот-вот лопнет. Повсюду пихаются какие-то мудаки с рюкзаками, багажом… сраные детские коляски. Этих сраных спиногрызов вообще надо запретить возить на сраных поездах.

— До хуища народу, чувак, — говорит Рента.

— Да, и каждая блядь забронировала себе сидячее место. Хорошо ещё, если едут из Эдинбурга в Лондон — поездка в столицу и все такое, — так нет, едут в блядский Бервик и бронируют сидячее место! Поезд не должен останавливаться во всех этих дырах — садишься в Эдинбурге, слазишь в Лондоне, и делу конец! Будь это в моей власти, я бы, бля, так и сделал, чтоб мне сдохнуть.

Несколько говнюков начинают смотреть на нас, но мне на это глубоко насрать. Я буду говорить то, что думаю, и я видал в гробу всё, что по этому поводу думают всякие пидоры.

Места они, видите ли, забронировали, бляди. Свободная, бля, страна. А я так считаю: кто первый встал, того и тапки. А всё это бронирование — полная хуйня… я бы тем, кто эти ёбаные места бронирует…

Рента усаживается рядом с двумя курицами. Охуительно чистенькие и всё такое. У этого рыжего говнюка со вкусом полный порядок!

— Эти места свободны до Дарлингтона, — говорит он.

Я выдёргиваю карточку брони, рву её и запихиваю обрывки себе под жопу.

— Они, бля, теперь свободны всю дорогу до Лондона. Я покажу этим блядям бронь! — говорю я, улыбаясь одной из курочек.

А что ещё мне остается делать: сорок монет за ёбаный билет! Совести у ребяток из «Бритиш Рэйлз» уже совсем не осталось, вот что я вам скажу! Рента пожимает плечами. Этот выпендрёжник напялил зелёную бейсбольную кепку. Окно открыто, и если этот мудак уснёт, её точно унесёт на хуй.

Рента начал прикладываться к своей водяре, и не успеваем мы доехать до Портобелло, как бутылка заметно пустеет. Этот рыжий говнюк совсем не дурак по части водки. Ну и ладно, если ему, мудаку, так больше нравится… я хватаю своего «Дж. Д.» и хорошенько прикладываюсь к бутылке.

— Поехали, поехали, поехали… — я говорю.

Рыжий говнюк только улыбается мне в ответ. Он бросает взгляды в сторону курочек, которые, типа, оказывается, американки. Единственная проблема с рыжим говнюком в том, что для базара с тёлками у него язык неправильно подвешен, хотя в том, что у него есть, типа, свой стиль, ему не откажешь. Но все равно до меня с Кайфоломом ему как до луны. Может, все дело в том, что у него брат, а у нас — сестры, поэтому ему негде было научиться обращению с тёлками. Если ждать, когда этот мудак сделает первый ход, то ждать придётся вечно. И тогда я подаю рыжему мудиле пример:

— Совести у ребяток из «Бритиш Рэйлз» уже совсем не осталось, а! — говорю я, толкая локтём в бок одну из тёлок.

— Пардон? — переспрашивает она. Выговор у неё, как у всех этих иностранцев, такой, что ни хуя не понятно.

— А откуда вы, типа, приканали-то?

— Извините, я вас не совсем понимаю…

Эти грёбаные иностранцы ни хуя не врубаются в настоящий английский язык, прикинь? Чтобы хоть что-то им втемяшить, приходится говорить громко, медленно и, типа, как говорят в высшем обществе.

— ОТКУДА… ВЫ… ПРИЕХАЛИ?

В этом весь прикол. Надутые хмыри вокруг нас начинают озираться по сторонам. Ох, не доедем мы до Лондона без драки, жопой чую!

— Гм… мы из Канады, из Торонто.

— Торонто. Так дружбана Одинокого Рейнджера звали, верно? — говорю я.

Курицы смотрят на меня и хлопают глазами. В шотландский юмор далеко не каждый может врубиться.

— А вы откуда? — говорит вторая курочка.

Две клёвые дырки и всё такое — вот что я, бля, скажу. Этот рыжий говнюк очень удачно выбрал места.

— Эдинбург, — говорит Рента, пытаясь говорить гладко, как пидор. Невъебенно общительный говнюк. После этого ответа его покидают силы, но тут вмешивается Франко, и лёд растоплен.