Читаем На игле полностью

— Эта девчонка всё время носит чёрное. В мои времена девочки носили яркие платьица, а не пытались выглядеть как вампиры.

Дядюшка Боб, жирный, тупой дядюшка Боб сказал это. Родственники засмеялись. Все как один. Глупый, пошлый смех. Скорее нервный смех испуганных детей, пытающихся угодить известному на всю школу хулигану, чем смех взрослых людей, услышавших смешную шутку. Нина впервые поняла разумом, что смех — это нечто большее, чем просто реакция на юмор. Он необходим, чтобы разрядить обстановку и продемонстрировать сплоченность перед лицом старухи с косой. Кончина Энди передвинула для каждого из них вопрос о собственной смерти на несколько пунктов выше в повестке дня.

Чайник звякнул. Нина заварила чай и понесла его назад в комнату.

— Успокойся, Элис. Успокойся, ласточка. Вот Нина чай принесла, — ворковала тетушка Эврйл.

Нина подумала, не слишком ли много ожидает тетушка Эврил от обычного чая марки «Пи-Джей Типе». Сможет ли он заменить Элис супруга, с которым та прожила двадцать четыре года?

— Жуткое дело, если проблемы с мотором начинаются, — констатировал дядюшка Кении. — По крайней мере хоть не мучился. Рачок-то гораздо хуже — гниёшь заживо и корчишься от боли. У нашего папы тоже мотор накрылся. Проклятие рода Фицпатриков. Я о твоём дедушке говорю.

При этом он посмотрел на двоюродного брата Нины Малькольма и улыбнулся. Хотя Малькольм приходился Нине кузеном, он был всего лишь на четыре года моложе, чем дядюшка, а выглядел даже старше его.

— Наступит день, и обо всем этом навсегда позабудут — и о раке, и о проблемах с мотором, — уверенно заявил Малькольм.

— Ну да, прогресс медицины, ясное дело. Как у твоей Эльзы дела, кстати?

— Она будет делать ещё одну операцию. На фаллопиевых трубах. Это нужно вот для чего…

Нина повернулась и вышла из комнаты. Она знала, что теперь Малькольм будет долго и нудно рассказывать об операции, которую собирается сделать его жена, чтобы они смогли зачать ребенка. Когда люди заводили разговоры на такие темы, у неё даже кончики пальцев холодели. Почему это они воображают, что это кому-то интересно? И что заставляет женщин решаться на подобные ужасы для того, чтобы завести орущего сопляка? И что должен сделать мужчина, чтобы заставить женщину пойти на это? Она уже выходила в коридор, когда позвонили в дверь. Это были тетушка Кейти и дядюшка Дэйви. Им понадобилось немало времени, чтобы добраться из Лейта в Бонниригг.

Кейти обняла Нину:

— Ох, солнышко моё! Где она? Где Элис?

Нина любила тетушку Кейти. Она была самой дружелюбной из всех её тетушек и относилась к Нине не как к ребёнку, а как к взрослому человеку.

Кейти тем временем подошла к Элис, которая приходилась ей невесткой, затем к своей сестре Ирэн, матери Нины, и своим братьям Кении и Бобу — именно вот в таком порядке. Нина подумала, что с порядком этим она полностью солидарна. Дэйви ограничился тем, что сдержанно кивнул всем присутствующим.

— Боже мой, вы не так уж долго и добирались до сюда на вашей развалине, Дэйви, — сказал Боб.

— Я просто знаю хороший объезд — в этом все дело. Начинается сразу за Портобелло, выходит ка трассу почти перед самым Боннириггом, — покорно разъяснил Дэйви.

В дверь позвонили снова. На этот раз пришёл доктор Сим, семейный врач. Вид у него был деловой и бойкий, если не считать маски скорби на лице. Он предпринимал отчаянные попытки выразить соболезнование, не утеряв при этом ни капли вызывающего доверие клиентов прагматизма. В конце концов он пришёл к выводу, что у него это не так уж плохо выходит.

Нина пришла к тому же выводу. Орда запыхавшихся тетушек вилась вокруг врача, словно поклонницы вокруг рок-звезды. Вскоре в сопровождении Боба, Кении, Кейти и Дэйви доктора повели на второй этаж.

Как только все начали выходить из гостиной, Нина поняла, что у неё начались месячные. Она стала подниматься следом за родственниками по лестнице.

— Оставайся там! — прошипела Ирэн своей дочери, обернувшись.

— Но мне нужно в туалет! — гневно ответила Нина.

Оказавшись в санузле, она принялась раздеваться, начав со своих чёрных кружевных перчаток. Оценив причиненный ущерб, она обнаружила, что, хотя трусики протекли, чёрные леггинсы остались чистыми.

— Блядь! — выругалась она, увидев, что густые, тёмные капли крови падают на коврик. Она оторвала несколько полосок туалетной бумаги и приложила их, чтобы задержать кровь. Затем обшарила шкафчик, но не нашла ни тампонов, ни прокладок. Неужели Эллис была такой старой, что у неё уже начался климакс? Кто знает.

Намочив туалетную бумагу водой, она кое-как стерла с коврика большую часть пятен.

Затем Нина быстро окатилась душем и, изготовив импровизированную прокладку из туалетной бумаги, быстро надела всё, кроме трусиков, которые она постирала в раковине, отжала и засунула в карман куртки. Затем она выдавила угорь над верхней губой и почувствовала себя намного лучше.