Конечно, вот откуда этот запах. Теперь она это поняла. Это был запах темной комнаты, где он проявлял фотографии, затхлый, душный запах, запах химикатов — проявителей, фиксажей. Он все еще не оставил этого времяпрепровождения, превращая негативы в ее портреты. Но если есть у него возможность бесконечно, вновь и вновь воскрешать жену, зачем понадобилось ему общество ее слабого подобия? Опять-таки несообразность, очередная нелепость, бессмыслица. Слишком много вокруг нелепостей. И опять она ощутила страх. Она поставила бокал на пол.

— Мне хочется подняться наверх. Я не очень хорошо себя чувствую. От вина немножко замутило. — Он не сразу ответил, словно взвешивал ее слова, определяя, что важнее — ее нездоровье или условия их договора. Показалось ли ей это или на самом деле, в комнату опять вползла напряженность, вползла, пролилась, затопила все, словно кто-то отвернул кран. — Думаю, это последствия отравления сказываются. Завтра все пройдет, — осторожно проговорила она.

— Конечно. — Он встал. — Я понимаю. Я провожу вас наверх. О, совсем забыл, сперва я должен сделать вам один подарок.

Наклонившись, он сунул руку под большую диванную подушку и вытащил оттуда маленький сверток в серебряной бумаге.

Она опасливо взяла его в руки.

— Разверните его. Это поможет вам заснуть. Она вдруг испугалась, что подарок окажется неприличным — какой-нибудь интимный предмет из их прошлого, которое ей теперь предстоит с ними разделить. Вспомнился лак для ногтей и гардероб с чистыми, отутюженными нарядами. Господи, только бы не белье, подумала она.

— Разверните. Пожалуйста.

Она осторожно надорвала клейкую ленту и стала разворачивать бумагу. Под мягкой прокладкой внизу пальцы нащупали острое ребро какого-то предмета. Прикосновение что-то напомнило, включив механизм памяти, и внезапно она поняла. Она быстро разорвала остатки прокладки, и на колени ей вывалилась деревянная лошадка Лили — лошадка лежала боком, задрав вверх переднюю ногу.

— Видите, — сказал он. — Теперь вы поверите тому, что я сказал. Через несколько дней вы будете дома и сможете вручить это дочери. Как будто вы сами это для нее купили.

Ей перехватило горло. Поглаживая прохладные бока лошади, она вновь перенеслась в ту лавку, увидела себя прежней — женщиной, посвятившей себя ребенку, но мечтающей как-то встряхнуться, чтобы доказать себе, что не все потеряно и она такая же,-как раньше. Может быть, это и привлекло его к ней, исходивший от нее аромат беспокойства и внутреннего смятения? Ведь сколько в мире бледнолицых брюнеток. Он мог бы набирать их пачками.

Как говорили они с Эстеллой, когда жизнь била их по мордам? Дело не в картах, что тебе выпали, а в том, умеешь ли ты играть. Долгие годы она воображала, что главной, определяющей игрой в ее жизни является Крис, потом место его заняла Лили — с ее помощью сохранялся некий основной баланс счастья и невзгод. Теперь с ужасающей ясностью она поняла, что все прежнее было лишь разминкой, а главная игра — вот она, главная, решающая игра происходит сейчас.

— Благодарю вас, — произнесла она почти шепотом и улыбнулась — не потому, что так уж поверила его словам, но потому, что в это мгновение она действительно ощутила благодарность.

— Вот видите, — спокойно заметил он, — я в вас не ошибся. Знаете, вы даже улыбаетесь как она. Вам надо улыбаться почаще.

Отсутствие — Суббота, днем

Она сидела на кровати по-турецки с накинутой на плечи простыней. С наступлением темноты зной спал. Она взглянула на часы — 9.20 вечера. В ресторане он разделался с выпивкой и предвкушает еду. В кои-то веки у нее появилось желание заставить его ждать. Она опять набрала номер, но на этот раз после соединения он оказался занят. Может быть, Лили плохо положила трубку. С ней это бывает.

В разговоре они не коснулись ничего серьезного, так, легкая болтовня, сдобренная рассказами о занятиях плаванием и аттракционах, и только в самом конце Лили, уловив какую-то тень в голосе мамы, вдруг отозвалась на это, заявив, что хочет, чтобы она поскорее приехала. Анна попыталась ее развеселить, но не смогла — у нее самой перехватило дыхание, и разговор неожиданно оборвался. Сейчас ей захотелось удостовериться, что все в порядке. Она опять набрала номер. Все те же пронзительные короткие гудки. Ах, Лили, Лили, только проговорила она, ведь телефон не игрушка, милочка моя, нельзя же проявлять такую рассеянность!

Она подумала о доме и о том, как все собрались в нем в этот субботний вечер. Как кстати, что Стелла именно в этот уик-энд решила их навестить. Они не общались уже две или три недели. Может быть, поэтому она и приехала? Приехала выведать, в чем дело?