Читаем На грани полностью

Она ретировалась в бар. Вино ей подали в высоком бокале с начертанным на нем логотипом компании «Оксо». Она опять поглядела на незнакомца. Почему он так гадок ей — из-за возраста или из-за внешности? Но с каких это пор миловидность гарантирует хороший секс? Да и кто сказал, что она собирается с ним спать? От него ей требуется вовсе не постель, а материал для добротного очерка. Согласно договору, она должна выдать три тысячи слов об опасностях знакомств по объявлению. Какого черта она мнется и увиливает от встречи, если уж зашла так далеко? У нее было чувство, что она поймала себя на какой-то лжи, хотя понять, б чем эта ложь заключается, она не могла.

Она попыталась вернуть себе спокойствие, мысленно преобразовывая свое разочарование во что-то юмористическое, то подтрунивая над собой, то заставляя себя удивляться. Соскользнув с табурета, она направилась к нему. Он тоже встал. Но, как. оказалось, не для того, чтобы встретить ее. Между столиками к нему шла молодая миниатюрная женщина с шапкой кудрявых рыжих волос. При виде нее лицо его расплылось в улыбке, и тонкошеесть его как-то снивелировалась. Они поцеловались, причем стало ясно, что видятся они здесь не в первый раз, после чего девушка уселась напротив молодого человека.

Анна в баре, все еще с бокалом в руке, на секунду опешила, не зная, что и подумать.

— Единственное, что остается предположить, это то, что он зарабатывает лучше моего.

Сказано это было тем самым голосом. Опустив взгляд, она увидела неподалеку от себя сидящего возле стойки бара мужчину с книжкой в руке. На обороте она успела прочитать одно-единственное слово: «Искупление». Других слов из заглавия она не разобрала, слишком поглощенная разглядыванием мужчины.

— Вы со столика сто десятого, я не ошиблась?

Он изобразил гримасу.

— По крайней мере, так было задумано. Безусловно он оказался не таким красивым, как его голос, но приятной, солидной наружности — короткостриженые волосы с проседью и широкоскулое лицо с морщинками от улыбок и прочими морщинками, улыбчивое и вообще живое. Ничего сногсшибательного, однако что-то в глазах его указывало, что его самого это ничуть не смущает. «Больше переписывать очерк не потребуется, — подумала она. — Пока на этом все». Сама того не желая, она еще плотнее обернула вокруг себя свой маскировочный халат — мысль о работе. Маскарадный костюм. Удивительно, но в иных обстоятельствах костюм этот не только не скрывает, но обнажает личность.

— По-моему, вы сказали, что зарезервировали столик.

— Я и зарезервировал, но, по-видимому, соперник мой оказался сильнее. Надо думать, он празднует какую-то знаменательную дату.

— Какую же?

— А как по-вашему? День, когда он впервые надел длинные брюки. Или, может, когда он снял их.

Она бросила взгляд на парочку за столиком. Те улыбались друг другу.

— О, по-моему, он уже взял быка за рога, — сказала она. — Вы не находите?

Он нахмурился.

— Странно, что она проявила к нему интерес. Вот будь вы на ее месте — проявили бы?

Она пожала плечами.

— Сначала проявила, но тут же опомнилась бы. Это вы так книгой были поглощены, что ничего не заметили? Но не в этом дело, — негромко сказала она. — Вы не с той точки зрения смотрите. Здесь речь идет не о сексе, тут замешана любовь.

— Ах, любовь... — И по тому, как выговорил он это слово, было ясно, что в его жизни любовь не играла особой роли. — Неудивительно, что я проиграл борьбу за столик. — Он помолчал, пристально глядя ей в глаза. — Но мне удалось получить другой столик. Перейдем, или же вы предпочитаете еще выпить?

Она сравнила два вида из окна. С одной стороны Сент-Пол — подсвеченный, почти парящий в воздухе, и с другой — строительные леса и административные здания восьмидесятых.

— Насчет здешнего прекрасного вида вы, я думаю, соврали.

Он вздохнул.

— По-моему, «соврал» — это слишком сильно сказано. Немного преувеличил, вот и все. Однако еда здесь это компенсирует, обещаю.

Едва сев за стол, он, казалось, потерял к ней интерес, озабоченный меню и получением максимального удовольствия от блюд. Анна, на которую кухня, гастрономия и преувеличенное к ним внимание в современном мире обычно наводили тоску, отметила это как первый его промах. Хорошее начало, но затем наступил спад, думала она, зная, что попутные эти наблюдения пригодятся ей вечером, когда она запишет их для очерка — многие, но не все. Теперь они познакомились достаточно, чтобы называть друг друга по именам. Он был Сэмюел (уменьшительным от него, без сомнения, было Сэм). Своих фамилий пока что они не назвали. Что и хорошо — по крайней мере, ей не придется лгать. Интересно, собирается ли лгать ей он.

Он поднял глаза.

— Простите. Дайте мне еще минуточку.

Она пожала плечами. Он опять с головой ушел в свое занятие, по-видимому, мужчина этот привык себя баловать. Ужасно самоуверен.

Подошел официант, и они принялись обсуждать тонкости приготовления тушеной баранины. Она сидела, вертя в руках и поглаживая ножку бокала. Возможно, на каких-то женщин это и производит впечатление, думала она.