Читаем На диете полностью

Впервые в жизни я собираюсь изменить мужу и едва могу поверить, что все это наяву. Я наблюдала за Маком как зачарованная. Он заметил это и обволок меня таким взглядом, что разом излечил от последних сомнений и ложного смущения. Легко и свободно я предложила ему свою помощь, и он с благодарностью ее принял.

Откуда только взялось идиотское убеждение, будто “резинки” губят всякую романтику сексуальных отношений? Надевая презерватив, я испытала одно из самых чистых и сильных сексуальных переживаний в своей жизни. Я нетерпеливо привлекла его к себе, но Мак медлил.

– Барбара, ты правда этого хочешь?

– Все жду приступа раскаяния, и ничего похожего. Только об одном и жалею: что это не случилось раньше, когда я была худой.

Он рассмеялся и поцеловал меня, а потом мы набросились друг на друга, как измученные жаждой путники кидаются к воде. К черту увертюру, любовные игры могут подождать. Мы оба слишком истосковались по любви и желали одного – чувствовать друг друга, соединиться, раствориться один в другом. Казалось, до сих пор я была лишь осколком, частью себя самой, но сейчас обретала целостность. Мое тело, казавшееся Фрэнклину неповоротливой бесчувственной глыбой, чутко отзывалось на каждое движение Мака, творившего с ним настоящие чудеса...

* * *

Нас разбудил звонок. Телефон стоял на столе, прямо над моей головой. Я слепо нащупала трубку, передала ее Маку и едва не подскочила от его возбужденного крика:

– Что?! Когда?

Он резко сел – в глазах характерный репортерский блеск – и зашарил по столу. Я подсунула ему блокнот и карандаш.

– Ясно... Да, понял! Буду через двадцать минут.

Он перебросил мне трубку, весело поцеловал в нос.

– Возле кабака О'Хары, в багажнике машины, только что нашли тело Фрэнки Лоренцо! – Он уже застегивал верхнюю пуговицу рубашки. – Прохожие почувствовали вонь.

С возгласом отвращения я уткнулась носом в подушки. Мак мягко притянул меня к себе, поцеловал, и в одном его взгляде было столько любви, что у меня перехватило дыхание. Восхитительно и... больно. Никто, никогда так на меня не смотрел. За всю мою жизнь – ни один человек. А ведь все прочие мои поклонники могли изливать любовь не одним, а двумя глазами...

– Дождешься меня?

– Да ты что. Дел невпроворот.

– Понимать это как “да”? – Он рассмеялся.

– Нет. Понимай это как “нет”. И нечего на меня так смотреть!

– Злишься, потому что убегаю?

– Не путай меня со своей бывшей. Я ведь знаю, что такое репортер уголовной хроники. Все мои чары, вместе взятые, меркнут перед набитым пулями трупом мафиози, тухнущим в багажнике!

– Его зарезали.

– Какая разница. Но не только у репортеров уголовной хроники бывают неотложные дела. Так что до вечера, Мак. Ты ведь задолжал мне ужин и так просто от меня не отделаешься.

– Сегодня же верну долг. Погоди-ка...

Он протянул мне связку ключей, обещал обернуться до шести – “а впрочем, как получится, но если что, позвоню”, – поцеловал на прощанье и исчез.

Если утюг у Мака и имелся, я его не нашла. Заскочить домой переодеться? Убью впустую часа два – придется мчаться назад через весь город к зданию суда. Ладно, вывешу платье в ванной. Пока приму душ, оно разгладится само собой от пара. Я забралась под душ и не спеша растерлась губкой – шершавой и одновременно нежной. Совсем как ладони Мака.

Без пятнадцати девять я стояла в плотной толпе на автобусной остановке, защищенная от окружающих ощущением счастья. Я люблю замечательного мужчину, а он любит меня. Что за восхитительное чувство – хранить подобный секрет...

Почему не взяла свою машину? Причин много. Если она останется на стоянке возле дома Мака, придется вернуться. И даже зайти к нему – чтобы отдать ключи. А уж если окажусь там... Прежде я часто воевала с собой, буквально принуждая прислушаться к внутреннему голосу и поступить себе во благо. Бог знает, почему я вечно норовлю действовать как “должно”, а не так, как действительно нужно мне самой.

Сейчас внутренний голос со всей определенностью заявлял – мне нужен Мак. Как легко и естественно все произошло. Оказывается, любить друг друга – совершенно в порядке вещей. Как меня угораздило дожить до морщин, не догадываясь об этом?

Подполз автобус, уже порядком набитый. Стиснутая со всех сторон, я копила энергию для борьбы. До судебного архива доберусь как раз к открытию конторы Фрэнклина. Нужно разобраться с делами всех клиентов, имена которых я узнала. Неизвестно, сколько на это уйдет времени. А время работает против меня. Фрэнклин знает, что я зачем-то проникла в его кабинет и рылась в секретных папках. Он не успокоится, пока не выяснит, зачем мне это понадобилось. А узнав, сделает все, чтобы меня остановить.