Читаем Музыкальные мифы. Книга 5 полностью

ВОСЬМЫ, выхватив мечи, стали сражаться с чудовищем. Принцесса помогала им, как могла. Она подняла лук и стрелы СИ и без конца стреляла в СЕПТИМА, тем самым постоянно отвлекая его внимание на себя.

Это была самая тяжелая и кровопролитная битва из всех, что выпадали на долю ЛЯ и его друзей. Головы СЕПТИМА извергали клубы черного дыма, из его глаз вылетали огненные стрелы, обрушиваясь на храбрецов.

Несмотря на огромную силу чудовища, ДО изловчился и отрубил одну из его голов, а РЕ — вторую. СЕПТИМ взвыл от боли и с еще большей яростью кинулся на ребят.

И сразу же МИ упал замертво. Это хвост чудовища, как бритвой, отсек ему голову.

Видя гибель друга, ребята, быстро перестроившись, образовали ГЕКСАХОРД и с криками набросились на СЕПТИМА. Отрублено еще две головы, затем слетела пятая.

Чудовище с оставшимися двумя головами попятилось, собираясь отступить, но именно в этот миг ДО срубил ему предпоследнюю голову.

И тут ЛЯ увидел, как у деревьев задрожали листья (наступило ТРЕМОЛО) и как оставшаяся голова открывает страшный рот, из которого взметнулся огромный Смерч.

«Это ФОРТИССИМ! — мелькнуло у него. — СУРДИНЫ! БЫСТРЕЙ!» — и ЛЯ, оторвавшись от ПЕНТАХОРДА (ведь осталось пятеро ребят) и тем самым став впятеро слабее, бросился открывать сундучок. Увидев, что один из ВОСЬМОВ бросился за ларцом, СЕПТИМ вскинул лапу с могучими когтями и разорвал ими грудь ЛЯ. Тот рухнул на землю, обливаясь кровью, но все же успел поднять крышку сундучка и, собрав последние силы, крикнул волшебное слово сначала в верхнем, а потом и нижнем РЕГИСТРЕ.

Раздался глухой стон СЕПТИМА. Его глаза на оставшейся голове налились кровью, все тело затряслось, лапы судорожно задергались. Видя последнее движение храбреца ЛЯ, он ринулся к сундучку, пытаясь его закрыть, но не успел.

Это была его смерть... Вылетевшие СУРДИНЫ вонзились в пасть чудовища, навсегда заглушили его голос и остановили дыхание. Кровавая пена пузырясь выступила у него на черных губах. Он стал корчиться. В последних конвульсиях, опираясь на хвост, он поднялся на лапы и... рухнул бездыханный. Глаза чудовища еще некоторое время излучали зловещее лиловое сияние, но потом закрылись.

В тот момент ВОСЬМЫ увидели, как на месте упавшего СЕПТИМА сквозь плотный сиреневый туман проявились силуэты семерых мальчиков, а потом возник труп маленького сморщенного старика. Его лицо было искажено страданием и в то же время выражало презрение ко всему.

На месте схватки воцарилась мертвая тишина. Лишь изрытая, еще дымившаяся земля и обугленные деревья напоминали о кипевшей здесь жестокой битве.

...ЛЯ лежал под тенью только что распустившейся яблони. Ее розовые и белые цветы, осыпав мальчика мягкими лепестками, распространяли вокруг едва уловимый аромат...

Удрученные гибелью МИ и видя страдания ЛЯ, друзья стояли, убитые горем.

«Неужели никак нельзя спасти ЛЯ? — задавал каждый себе вопрос. — Ведь это чудовищная несправедливость!»

— Отойдемте в сторону, — тихо произнес ДО. — У меня есть одно соображение.

И, чуть отойдя, он сказал:

— Помните, в ЭсМолии хромая СИНКОПА, которой свыше двухсот лет, выглядела, как молодая. А все отчего? От какого-то волшебного зелья, которое она недавно выпила. Значит, оно способствует молодости, лечит болезни! Это лекарство должно помочь и нашему ЛЯ!

— Ура! — чуть не крикнул РЕ. — Мы спасем его!

ВОСЬМЫ сразу воспрянули духом.

— Но как добраться до СИНКОПЫ? Ведь теперь наши ТЕМПЫ мертвы. А даже на них в ЭсМолию ехать почти целый день, — продолжал ДО.

— Стойте! Я знаю, что делать! Мы успеем! — воскликнул СИ. — Подземная река! Мы забыли о ней!

— Нет. Не годится — это очень долго. Ведь в один конец мы плыли несколько часов. ЛЯ не выдержит столько времени, — возразил СОЛЬ.

— Да что вы! Забыли? Мы ведь плыли против течения. А если вниз? Можно добраться всего за час.

— СИ, ты же молодец! Кто пойдет? — спросил ДО.

Каждому хотелось помочь другу и быть первым.

— Не спорьте! Идти должен я, — перебил СИ. — Вы забыли, кто быстрее всех бегает. А обратно придется бежать, если не удастся раздобыть скорого АЛЛЕГРО.

— Он прав, — подтвердил СОЛЬ.

— Нет, не прав! — возразил ФА. — Он не знает расположения комнат в замке, не знает, где надо искать волшебное снадобье. Ведь это я вывел вас из ЭсМолии. Ведь это на меня не действует их МИ БЕМОЛЬ МИНОРНАЯ ТОНАЛЬНОСТЬ. Так что следует идти мне.

Все замолчали, понимая, что ФА прав. Уже через минуту, оставив рядом с ЛЯ двух друзей, РЕ и ФА бежали в сторону реки.

— Где же КАДАНС? — запыхавшись спросил РЕ.

— Не знаю... — растерянно развел руками ФА.

— Эх, дурачье! Не привязали его как следует! Все торопились.

— Надо искать выход.

— Давай делать плот! Смотри, сколько вокруг старых деревьев. Они трухлявые, еле стоят. Сможем из них собрать.

Прошло еще полчаса, пока РЕ и ФА сделали какое-то подобие плота и спустили его на воду.

— Ну, давай! Возвращайся скорей! Мы ждем тебя! — кричал ФА вслед РЕ, когда тот спрыгнул на бревна.

Но ФА почти не слышал друга за шумом бурлящей воды. Он еле удерживался на неустойчивых бревнах. Бешеное течение несло его вперед.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мик Джаггер
Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Филип Норман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Музыка / Документальное
Песни, запрещенные в СССР
Песни, запрещенные в СССР

Книга Максима Кравчинского продолжает рассказ об исполнителях жанровой музыки. Предыдущая работа автора «Русская песня в изгнании», также вышедшая в издательстве ДЕКОМ, была посвящена судьбам артистов-эмигрантов.В новой книге М. Кравчинский повествует о людях, рискнувших в советских реалиях исполнять, сочинять и записывать на пленку произведения «неофициальной эстрады».Простые граждане страны Советов переписывали друг у друга кассеты с загадочными «одесситами» и «магаданцами», но знали подпольных исполнителей только по голосам, слагая из-за отсутствия какой бы то ни было информации невообразимые байки и легенды об их обладателях.«Интеллигенция поет блатные песни», — сказал поэт. Да что там! Члены ЦК КПСС услаждали свой слух запрещенными мелодиями на кремлевских банкетах, а московская элита собиралась послушать их на закрытых концертах.О том, как это было, и о драматичных судьбах «неизвестных» звезд рассказывает эта книга.Вы найдете информацию о том, когда в СССР появилось понятие «запрещенной музыки» и как относились к «каторжанским» песням и «рваному жанру» в царской России.Откроете для себя подлинные имена авторов «Мурки», «Бубличков», «Гоп со смыком», «Институтки» и многих других «народных» произведений.Узнаете, чем обернулось исполнение «одесских песен» перед товарищем Сталиным для Леонида Утесова, познакомитесь с трагической биографией «короля блатной песни» Аркадия Северного, чьим горячим поклонником был сам Л. И. Брежнев, а также с судьбами его коллег: легендарные «Братья Жемчужные», Александр Розенбаум, Андрей Никольский, Владимир Шандриков, Константин Беляев, Михаил Звездинский, Виктор Темнов и многие другие стали героями нового исследования.Особое место занимают рассказы о «Солженицыне в песне» — Александре Галиче и последних бунтарях советской эпохи — Александре Новикове и Никите Джигурде.Книга богато иллюстрирована уникальными фотоматериалами, большая часть из которых публикуется впервые.Первое издание книги было с исключительной теплотой встречено читателями и критикой, и разошлось за два месяца. Предлагаемое издание — второе, исправленное.К изданию прилагается подарочный диск с коллекционными записями.

Максим Эдуардович Кравчинский

Музыка
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка