Читаем Музыкальные мифы. Книга 5 полностью

...Примерно через полчаса они подъехали к скале, преграждавшей путь к огромному мрачному замку. Скала выглядела необыкновенно, как будто была сделана многими тысячами рук. Она была настолько гладкой и блестящей, что напоминала огромный лысый череп, и взобраться на нее не представлялось никакой возможности.

ВОСЬМЫ стояли в нерешительности: «Как же попасть в этот замок?.. Через ров?.. Но он буквально кишит ХРОМАТИЧЕСКИМИ ГАММАМИ, составленными из змей и СЕКУНД. А укус змей, находящихся на расстоянии ПОЛУТОНА друг от друга, смертелен и действует мгновенно.»

— Как же попадает в замок герцогиня? — спросил ДО Пажа.

— Не знаю. Говорят она оборачивается птицей и влетает вон туда... — и он указал на маленькое оконце у самой верхней башни. — Или сдвигает эту скалу в сторону.

— Ну что ж, давайте и мы попробуем, — предложил СОЛЬ. — СИ, становись к скале!

ВОСЬМЫ построились в следующем порядке: СиДо, РеМи, ФаСоль, Ля — это был ЛОКРИЙСКИЙ ЗВУКОРЯД. Паж с удивлением смотрел, как они безуспешно пытаются сдвинуть скалу, и про себя злорадно усмехался. Впервые за все время ВОСЬМЫ растерялись: ЗВУКОРЯД не имел силы... Даже всегда рассудительный ДО — и тот стоял в недоумении.

— Ребята! — сказал он. — Не знаю, что с нами происходит. Но я чувствую, что какая-то сила давит на нас. Мне все время хочется вернуться домой, хочется спать. Я забываю про ФОРТИССИМА, забываю зачем мы здесь.

— Точно, и у нас то же самое. Но кто виноват в этом? — подхватили остальные.

— Может, надо подождать, и БЕКАР подскажет каким-нибудь образом, как действовать дальше? — спросил МИ.

— А сколько ждать? День, неделю? Я, например, — перебил его СОЛЬ, — думаю, что надо попробовать вызвать наших друзей — ТЕРЦИЙ. Может, они помогут?

— Давайте! — подхватил эту мысль СИ. — РЕ, вставай рядом!

СИ и РЕ, образовав «терцовый пароль», свистнули... Еще раз... ТЕРЦИЯ не появлялась. ДО-МИ, ФА-ЛЯ, СОЛЬ-СИ тоже пытались вызвать своих больших ТЕРЦИЙ... Но все было напрасно.

— Ну, что? Не получается? — с грустным лицом подошел Паж.

— Нет, — ответил ДО. — Что-то нам мешает.

— Тогда, может, попробуете завтра, с новыми силами? А сейчас давайте поедем в замок, там отдохнете.

ФА был озадачен больше остальных: «Что происходит? Почему они жалуются? Ведь я ничего не замечаю. Странно...»

Вернувшись во дворец, друзья хотели проведать ЧЕТВЕРТЬ, с которой познакомились по дороге в замок. Но во дворце ее не было. В своих комнатах спали БЕМОЛИ, по темным коридорам одиноко ходил громко рычащий ФОРТ.

— Где она может быть? — спросил ЛЯ у Пажа.

— Не могу понять, куда она девалась.

ВОСЬМЫ обшарили все закоулки и никого не обнаружили. Озадаченные, они поужинали и с тяжелым чувством легли спать. Всю ночь ЛЯ и его друзьям снились какие-то кошмары: казалось, что их душат черные змеи, что трескается земля, и они проваливаются в бездну, что рушатся стены дворца, и все гибнут под руинами.

То один, то другой ВОСЬМ вскакивали во сне и кричали: «Змеи, боль, пожар, бездна...»

ФА так и не заснул. Он успокаивал то ЛЯ, то РЕ, то СОЛЬ. В конце концов измученный ФА решил выйти подышать свежим воздухом... Все было тихо. На широком дворе ни души. Только где-то вдали изредка слышался приглушенный звон и странные птичьи вскрики. Оглядевшись, ФА заметил, что одно из окон в правом флигеле дворца тускло светится. «Странно. Что бы это значило? — подумал он. — Кто там может быть?..»

Держа шпагу наготове, ФА вошел внутрь помещения. Ночной дворец был полон таинственности... В полной тишине вдруг раздавался чей-то писк, или среди кромешной тьмы неожиданно вспыхивали огненные искры. Странные силуэты отбрасывали причудливые тени в мерцающем лунном свете.

С трудом ориентируясь, ФА все же пробирался к тому месту, где, по его предположениям, горел свет. И вот ему показалось, что стали слышны какие-то завывания. Идя на этот звук, он вскоре увидел небольшую дверцу. Тихонько подкравшись, приоткрыл ее, и пред ним предстала вся МИ БЕМОЛЬ МИНОРНАЯ ТОНАЛЬНОСТЬ, занятая колдовским делом. На возвышении, как ТОНИКА, в синих одеждах, с распущенными седыми волосами, сидела МИ БЕМОЛЬ и сматывала из приносимых ей со всех сторон серебристых нитей клубок. Она так сильно раскачивалась и выла, что только от одного этого зрелища ФА стало жутко.

В самом темном углу комнаты он заметил копошащийся пестрый клубок. Приглядевшись, ФА чуть не обомлел от ужаса: там было десятка два черных и белых змей, которые вгрызались в толстую золотую палку. Из их пастей беспрестанно капал зеленоватый яд и, стекая по палке, вливался в сосуд из черного камня. На сосуд падал лунный свет и отражался на мраморном полу многочисленными лучами. БЕМОЛИ и Паж хватали каждый луч весьма странными приспособлениями и тянули к единому центру — к МИ БЕМОЛИ.

Вслушиваясь в вопли старух, ФА различал и отдельные слова:

— Змеи, боль, пожар, бездна.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мик Джаггер
Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Филип Норман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Музыка / Документальное
Песни, запрещенные в СССР
Песни, запрещенные в СССР

Книга Максима Кравчинского продолжает рассказ об исполнителях жанровой музыки. Предыдущая работа автора «Русская песня в изгнании», также вышедшая в издательстве ДЕКОМ, была посвящена судьбам артистов-эмигрантов.В новой книге М. Кравчинский повествует о людях, рискнувших в советских реалиях исполнять, сочинять и записывать на пленку произведения «неофициальной эстрады».Простые граждане страны Советов переписывали друг у друга кассеты с загадочными «одесситами» и «магаданцами», но знали подпольных исполнителей только по голосам, слагая из-за отсутствия какой бы то ни было информации невообразимые байки и легенды об их обладателях.«Интеллигенция поет блатные песни», — сказал поэт. Да что там! Члены ЦК КПСС услаждали свой слух запрещенными мелодиями на кремлевских банкетах, а московская элита собиралась послушать их на закрытых концертах.О том, как это было, и о драматичных судьбах «неизвестных» звезд рассказывает эта книга.Вы найдете информацию о том, когда в СССР появилось понятие «запрещенной музыки» и как относились к «каторжанским» песням и «рваному жанру» в царской России.Откроете для себя подлинные имена авторов «Мурки», «Бубличков», «Гоп со смыком», «Институтки» и многих других «народных» произведений.Узнаете, чем обернулось исполнение «одесских песен» перед товарищем Сталиным для Леонида Утесова, познакомитесь с трагической биографией «короля блатной песни» Аркадия Северного, чьим горячим поклонником был сам Л. И. Брежнев, а также с судьбами его коллег: легендарные «Братья Жемчужные», Александр Розенбаум, Андрей Никольский, Владимир Шандриков, Константин Беляев, Михаил Звездинский, Виктор Темнов и многие другие стали героями нового исследования.Особое место занимают рассказы о «Солженицыне в песне» — Александре Галиче и последних бунтарях советской эпохи — Александре Новикове и Никите Джигурде.Книга богато иллюстрирована уникальными фотоматериалами, большая часть из которых публикуется впервые.Первое издание книги было с исключительной теплотой встречено читателями и критикой, и разошлось за два месяца. Предлагаемое издание — второе, исправленное.К изданию прилагается подарочный диск с коллекционными записями.

Максим Эдуардович Кравчинский

Музыка
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка