Читаем Музыкальные мифы. Книга 5 полностью

Еще за несколько метров от его стен ВОСЬМЫ стали ощущать неприятную вялость: начала болеть и кружиться голова, тошнота подступала к горлу, в глазах стоял туман. Только ФА и ПРИМА ничего не замечали.

Отпустив коней и оставив с ними Принцессу, поддерживая спасенную ЧЕТВЕРТЬ, все семеро ВОСЬМОВ (на всякий случай образовав ЛОКРИЙСКИЙ ЗВУКОРЯД), вошли внутрь замка.

Он был совершенно пуст. Проплутав довольно долго по многочисленным коридорам, они неожиданно наткнулись на громко рычащего ФОРТА.

МИ схватился было за шпагу, но в это время ФОРТ стал смешно, как солдат, маршировать, МАРКАТИРУЯ каждый шаг.

Все засмеялись, поняв, что ФОРТ дрессированный, и осторожно открыли дверь, по направлению к которой он МАРКАТИРОВАЛ. Тут их взорам предстала совсем непонятная картина.

В центре зала на возвышении восседала старуха (как оказалось, МИ БЕМОЛЬ) и сматывала в клубок какие-то светящиеся нити, которые подносили ей другие старухи и юный Паж.

— Что это? — спросили ВОСЬМЫ у своей хромой красавицы (она уже присела к маленькому столику и жадно ела оставленные на нем бутерброды).

— Да это ТОНАЛЬНОСТЬ «МИ БЕМОЛЬ МИНОР», как они ее называют. В центре всегда сидит сама МИ БЕМОЛЬ, а остальные БЕМОЛИ (старушки) и Паж ФА «тяготеют» к этому центру, спешат отдать ей свои нити. Они делают их из яда многочисленных черных и белых змей, которых вы потом увидите во рву, окружающем замок герцогини. Из нитей БЕМОЛИ плетут самые крепкие АЧЧЕЛЕРАНДО — паруса для ускорения движения ФУНКЦИЙ, и продают их. Они заняты этим делом каждый день, почти с утра до ночи, до изнеможения, до сумасшествия... Ну, а Паж? Он им просто помогает.

Пока ЧЕТВЕРТЬ говорила, МИ БЕМОЛЬ МИНОРНАЯ ТОНАЛЬНОСТЬ продолжала свое монотонное «тяготение к центру». И все время ВОСЬМЫ чувствовали, как раздваиваются их мысли, как теряется контакт друг с другом, который всегда проявлялся в ЗВУКОРЯДЕ.

Внезапно Паж Фа прекратил помогать ТОНАЛЬНОСТИ и подошел к мальчикам.

— Кто вы? Зачем приехали в эту страшную страну, в этот замок?

Слушая его, ВОСЬМ ФА сразу почувствовал неприязнь к мальчишке и уловил такое же чувство с его стороны. За время путешествия он научился быстро устанавливать контакт с любым человеком и мог улавливать чужие мысли. А здесь?.. Он не воспринимал мысли старух БЕМОЛЕЙ, сидящих в своей ТОНАЛЬНОСТИ и не ощущал контакта с друзьями.

Пока ФА так размышлял, ЛЯ объяснил БЕМОЛЯМ, с какой целью друзья оказались в ЛОКРИИ.

Старухи странно передернулись, и сгрудившись, стали о чем-то шептаться.

— Что с ними? — спросил РЕ.

— Трудно им, — ответила шепотом ЧЕТВЕРТЬ, оторвавшись от своей еды. — Ведь они были такими же молодыми, как я, — и вот во что превратились всего за три дня. Их тоже надо спасти.

— А что для этого необходимо?

— Для этого нужно пробраться в замок герцогини СИНКОПЫ. У нее в подземелье хранится особое волшебное средство, благодаря которому можно вернуть и разум и молодость.

— Всего-то?

— Да, но пройти в замок не просто. Волшебная сила не пускает туда обычных людей.

— Ну, это уже не страшно! Мы сумели пройти через многие испытания в МАЖОРНЫХ и МИНОРНЫХ странах и беспрепятственно проникали даже к их царям. В ЛОКРИИ нам тоже ничто не помешает.

— Это очень хорошо! Значит, мы будем спасены?! — воскликнула красавица.

— Конечно, — вмешались в их разговор остальные ВОСЬМЫ.

— Только покажите нам дорогу к замку герцогини и мы привезем волшебное средство.

— Я не могу: нет сил и очень болит нога. Пусть вас проводит Паж.

Тот согласно кивнул головой и сказал:

— Пока перекусите с дороги, вот еда на столе, а через десять минут я буду готов. — Он подошел к сидевшим БЕМОЛЯМ и опять стал помогать в их непонятной работе.

МИ БЕМОЛЬ МИНОРНАЯ ТОНАЛЬНОСТЬ снова ожила. Каждая из старух и Паж тянули свою нить и приносили ее к центру — к самой старшей БЕМОЛИ. Она собирала нити в клубок. При этом старуха раскачивалась из стороны в сторону, закатывала глаза, из которых лились слезы, и что-то без конца шептала.

Вновь странное чувство раздвоенности стало наполнять каждого ВОСЬМА. Возникали мысли о родных, о доме. Хотелось лечь отдохнуть и никуда не идти.

Только один ФА чувствовал себя бодро и удивлялся, что происходит с его друзьями. Он торопил их побыстрее заканчивать еду и поспешить к замку. Но ВОСЬМЫ одергивали его, отвечая, чтобы он подождал и не мешал им отдохнуть с дороги.

Время от времени ФА улавливал настороженный взгляд Пажа и никак не мог понять, почему нет к нему доверия.

Вдруг раздался звон колокольчиков, появились три служанки и отвели ЧЕТВЕРТЬ внутрь дворца отдыхать. А еще через несколько минут ВОСЬМЫ увидели через окно, как четыре птицы полетели в сторону заходящего солнца.

Наконец, ФА сумел убедить остальных двинуться в путь, и они вместе с Пажом вышли из дворца...

ЛЯ хотел вызвать своих ТЕМПОВ, но Паж сказал, что не стоит: — Здесь недалеко есть карета, запряженная МОДЕРАТО — умеренно бегающими ТЕМПАМИ.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мик Джаггер
Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Филип Норман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Музыка / Документальное
Песни, запрещенные в СССР
Песни, запрещенные в СССР

Книга Максима Кравчинского продолжает рассказ об исполнителях жанровой музыки. Предыдущая работа автора «Русская песня в изгнании», также вышедшая в издательстве ДЕКОМ, была посвящена судьбам артистов-эмигрантов.В новой книге М. Кравчинский повествует о людях, рискнувших в советских реалиях исполнять, сочинять и записывать на пленку произведения «неофициальной эстрады».Простые граждане страны Советов переписывали друг у друга кассеты с загадочными «одесситами» и «магаданцами», но знали подпольных исполнителей только по голосам, слагая из-за отсутствия какой бы то ни было информации невообразимые байки и легенды об их обладателях.«Интеллигенция поет блатные песни», — сказал поэт. Да что там! Члены ЦК КПСС услаждали свой слух запрещенными мелодиями на кремлевских банкетах, а московская элита собиралась послушать их на закрытых концертах.О том, как это было, и о драматичных судьбах «неизвестных» звезд рассказывает эта книга.Вы найдете информацию о том, когда в СССР появилось понятие «запрещенной музыки» и как относились к «каторжанским» песням и «рваному жанру» в царской России.Откроете для себя подлинные имена авторов «Мурки», «Бубличков», «Гоп со смыком», «Институтки» и многих других «народных» произведений.Узнаете, чем обернулось исполнение «одесских песен» перед товарищем Сталиным для Леонида Утесова, познакомитесь с трагической биографией «короля блатной песни» Аркадия Северного, чьим горячим поклонником был сам Л. И. Брежнев, а также с судьбами его коллег: легендарные «Братья Жемчужные», Александр Розенбаум, Андрей Никольский, Владимир Шандриков, Константин Беляев, Михаил Звездинский, Виктор Темнов и многие другие стали героями нового исследования.Особое место занимают рассказы о «Солженицыне в песне» — Александре Галиче и последних бунтарях советской эпохи — Александре Новикове и Никите Джигурде.Книга богато иллюстрирована уникальными фотоматериалами, большая часть из которых публикуется впервые.Первое издание книги было с исключительной теплотой встречено читателями и критикой, и разошлось за два месяца. Предлагаемое издание — второе, исправленное.К изданию прилагается подарочный диск с коллекционными записями.

Максим Эдуардович Кравчинский

Музыка
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка