Я пытался их коптить, поддерживал огонь под сушилкой весь день, а утром обнаруживал очередную порцию испортившегося продукта. Два месяца работы шли на смарку. Я пересмотрел свои записи, среди всей информации, что я собрал в Африке у ловцов трепангов, не нашёл ни одного случая, чтобы почти готовые, они начали портиться. Я понял, что вещей, которых я не знаю, оказалось гораздо больше. Я испробовал всё, чтобы остановить бедствие, но проиграл и никак не мог понять, что делаю не так.

В унылом дыму лагеря я ломал над этим голову, количество морских огурцов уменьшалось с каждым днём. Я приехал сюда абсолютно уверенным, что знаю об этом деле всё, но оказалось, что не знаю практически ничего. Вернее, что-то я знал, но недостаточно, чтобы этим зарабатывать, и, чтобы продолжать, нужно было узнать намного больше.

Однажды утром, во время перерыва между дождями, я пришёл к своему лагерю и обнаружил, что ещё один ряд трепангов тронула гниль. Я сдался. Сидел отсортировывал мягких, тронутых гнилью трепангов от сухих, когда мне вдруг попался скорпион. И тут, следуя какому, то необъяснимому мыслительному процессу, я вдруг решил, что скорпион среди гниющих морских огурцов стал последней каплей. Уверен, что он не предполагал, что закончит свои дни в качестве ингредиента спиртного напитка, но именно к этому он и шёл, в буквальном смысле. Я загнал его в пустую бутылку и погрёб на Кехаар за универсальным лекарством. В канистре ещё осталось немного алкоголя с Мадагаскара, тростникового спирта, дистиллированного до 93 градусов — чистый алкоголь, я использовал его для предварительного разогрева примуса, но это был не денатурат, а вполне себе питьевой спирт.

Я налил его примерно пол бутылки, утопив скорпиона. Пошарил по лодке, в поисках других ингредиентов, у меня мало чего осталось: ложка отсыревшего сахара на дне банки, баночка домашнего джема, которую Фло сварила на Чагос, её прощальный подарок. Три больших ложки. Последний был лайм. Я добавил немного воды и взболтал дьявольскую смесь.

Я алкоголик. Самый настоящий анонимный алкоголик. Это простое признание принесло в мою жизнь смирение и умиротворение. Благодаря силам, более могущественным чем я, мне удаётся держаться подальше от рома. Я могу пойти в бар с друзьями, на вечеринку и не прикоснуться к выпивке - слишком опасно. Периодически я беру на борт большое количество спиртного на продажу, и не испытываю никакого соблазна. Но я всё же человек и иногда срываюсь, как всякий алкоголик. Я достаточно изобретателен, чтобы периодически выдумывать этому правдоподобное оправдание, выпасть из колеи и удариться в запой. Это случается не каждый год и я не чувствую себя виноватым по этому поводу. И когда это происходит, я хорошо провожу время, счастливый и пьяный.

Под проливным дождём я отправился на берег на своей долблёнке и устроился у уютного костра в лагере. Под широким навесом было сухо, со вчерашнего ужина осталось крабовое мясо. Воздух влажный, от земли поднимался пар. Хорошие глотки из бутылки быстро заставили забыть о дожде, портящихся трепангах, ржавеющей лодке, неприятностях с властями, о плавании, обо всём. Была ещё первая половина дня, а я уже был буйно пьян и счастлив. «Homo sum, humani nil a me alenum puto.» - я человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Все неприятности растворились в дозе скорпионовой настойки. Я был умиротворён.

Провизия в Африке.

Когда встречаются два бывалых круизера, то редко говорят о яхтах и плаваниях. Они начинают рассказывать всякие истории и небылицы, говорят о книгах, о деньгах, о женщинах, о том, где можно найти работу. И ещё они обязательно говорят о еде, о вкусных и странных блюдах, которые довелось отведать. Моряк и его пища - неисчерпаемая тема! Я провёл немало интересных часов в разговорах об этом, и могу сказать, что самым богатым источником вдохновения являются французы одиночки.