Читаем Муссон Дервиш полностью

- Если бы Вам дали разрешение на пребывание в течении 90 дней, каков был бы Ваш маршрут в Японии? - передо мной появились уже знакомые бланки. Я задержал дыхание и написал маршрут воображаемого тура по Японии. Она ознакомилась с ним. - Но это будет довольно дорого стоить! Я опять скромно улыбнулся: - У меня есть необходимые средства. - и это было правдой. И опять звонки, факсы, множество фотокопий. - Я могу дать Вам только трёхдневное разрешение для выхода на берег. - она протянула мне документ, официально подтверждающий, что мне не разрешён въезд в Японию. Я был разбит. Для чего тогда была вся эта возня? Я никогда не видел именно такого документа прежде. За ним последовал ещё один бланк, тоже мне незнакомый. В нём я подтверждал, что получил предыдущий документ.

- Вы можете обжаловать это решение Министру Юстиции. Я не заинтересован в юридических апелляциях и в борьбе с бюрократией и я сказал её, что пойду во Владивосток, чтобы получить там визу. Очередной бланк «Апелляция» появился передо мной. - Это же просто процедура. Пожалуйста, подпишите. Я колебался. А чёрт с ним! И подписал апелляцию.

Она взяла мой паспорт и поставила в нём печать, после чего торжественным голосом, с серьёзным лицом проинформировала меня, что Министр Юстиции в качестве главы имперской иммиграционной службы, принял мою апелляцию и даёт мне разрешение на пребывание в стране в течении 90 дней. В очередной раз была сохранена форма и полностью проигнорирована суть. Из офиса я удалился настолько быстро, насколько позволяли хорошие манеры. Добро пожаловать в Японию!

Япония.

Когда пишешь о чужой культуре, невозможно обойтись без иностранных слов для описания понятий и вещей не встречающихся в родном окружении. Чем более сложна и утончённа культура, тем больше требуется новых слов. С Мадагаскара я уехал с одним таким словом — фади. В мусульманской Африке лист стал длиннее — макути, рамадан, муэдзин, буи-буи, барадза, Пробыв несколько месяцев в Японии я начал составлять подобный список. Собрав две дюжины таких слов я остановился и сказал сам себе: - Стоп, парень, ты пишешь на английском а не на японском.

Некоторые японские выражения известны в английском языке: мисо, футон, суши, бонсаи, икебана, кимоно, сумо, оригами. Их суть может также быть легко описана английскими словами. Проблема лишь в том, что в японской культуре суть вещей никого не интересует.

Мои японские друзья пришли в ужас, узнав что «сашими» переводится как — сырая рыба.

- Но это же сырая рыба. - парировал я. - Нет, это не просто сырая рыба, это совсем другое.

Для японцев форма, это самое главное, сущность не так важна. Ни в одной другой культуре я не видел, чтобы честность осуждалась а лицемерие не только было терпимо а поощрялось и превозносилось. Японец предпочитает видеть другие грани реальности. Они не видят нарезанную сырую рыбу в сашими и чахлые деревья в бонсаи.

Это тонкий момент философии - взгляд на вещи. Всё что происходит, имеет столько толкований, сколько было очевидцев. Все эти разные объяснения кажутся здравыми и разумными заинтересованным лицам и полной бессмыслицей всем остальным. Они противоречат друг другу и при этом все кажутся верными. Вы когда-нибудь пробовали объяснить своей ревнивой супруге как случилось так, что ваш автомобиль опять сломался у дома именно этой барышни? В третий раз подряд! Вы понимаете о чём я? Есть как минимум три точки зрения на это: моя, моей жены и женщины из этого дома, и все различные.

Все мы живём в разных, изолированных мирах и всё видим со своей, отличной от всех других, точки зрения. Единственная точка соприкосновения между нашими личными вселенными, это те события, которые мы наблюдаем, но мы не можем сойтись во мнении, что они означают. Именно наш индивидуальный мир и делает из нас отдельных индивидуумов, и это очень сбивает с толку, если всё принимать всерьёз, ведь это означает что общение становится практически невозможным. Признав же сей факт, вы начнёте получать удовольствие от большей терпимости в жизни, станете меньше говорить и ожидать меньше результатов от ваших разговоров. Вы не станете изо всех сил пытаться понять что означают тонкие намёки вашей подруги. Вместо этого вы будете больше смеяться.

Однако, оставим всю эту запутанную метафизику. Ни один человек не живёт в вакууме и все мы общаемся на определённом уровне. Язык является средством этого взаимодействия.

Японский очень заинтересовал меня и я рьяно принялся за его изучение.

Как и всё, что касается Японии, их язык двусмысленный. Он простой и в то же время сложный. Японцы намеренно оставляют много недосказанного, их речь расплывчата и неточна, полна неясных намёков.

В японском есть несколько уровней речи. Существует простая, вежливая и формальная формы речи, есть речь женская, есть мужская и, что самое главное, речь для своих и чужих.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Девочка из прошлого
Девочка из прошлого

– Папа! – слышу детский крик и оборачиваюсь.Девочка лет пяти несется ко мне.– Папочка! Наконец-то я тебя нашла, – подлетает и обнимает мои ноги.– Ты ошиблась, малышка. Я не твой папа, – присаживаюсь на корточки и поправляю съехавшую на бок шапку.– Мой-мой, я точно знаю, – порывисто обнимает меня за шею.– Как тебя зовут?– Анна Иванна. – Надо же, отчество угадала, только вот детей у меня нет, да и залетов не припоминаю. Дети – мое табу.– А маму как зовут?Вытаскивает помятую фотографию и протягивает мне.– Вот моя мама – Виктолия.Забираю снимок и смотрю на счастливые лица, запечатленные на нем. Я и Вика. Сердце срывается в бешеный галоп. Не может быть...

Брайан Макгиллоуэй , Слава Доронина , Адалинда Морриган , Сергей Гулевитский , Аля Драгам

Детективы / Биографии и Мемуары / Современные любовные романы / Классические детективы / Романы
Чикатило. Явление зверя
Чикатило. Явление зверя

В середине 1980-х годов в Новочеркасске и его окрестностях происходит череда жутких убийств. Местная милиция бессильна. Они ищут опасного преступника, рецидивиста, но никто не хочет даже думать, что убийцей может быть самый обычный человек, их сосед. Удивительная способность к мимикрии делала Чикатило неотличимым от миллионов советских граждан. Он жил в обществе и удовлетворял свои изуверские сексуальные фантазии, уничтожая самое дорогое, что есть у этого общества, детей.Эта книга — история двойной жизни самого известного маньяка Советского Союза Андрея Чикатило и расследование его преступлений, которые легли в основу эксклюзивного сериала «Чикатило» в мультимедийном сервисе Okko.

Алексей Андреевич Гравицкий , Сергей Юрьевич Волков

Триллер / Биографии и Мемуары / Истории из жизни / Документальное