– Тебе не обязательно всегда быть сильной, – продолжал мужчина, притягивая Мауйю к себе. Она не сопротивлялась, и он решился на более смелый шаг – поцеловал её в губы. Она не ответила, но и не отстранилась. Олег не хотел думать, что, возможно, она просто в состоянии шока и не может этого сделать – он надеялся, что у девушки есть ответное чувство, она просто стыдится перед Олей точно так же, как он сам. Но прервал поцелуй и отстранился от Мауйи мужчина не из-за сомнений – он увидел, как одна из девушек на перроне сфотографировала их на телефон. Её лицо показалось Олегу смутно знакомым. И вспомнить её удалось быстрее, чем мужчина ожидал, потому что через несколько минут зазвонил его мобильный. Она – одна из подруг Оли, родители которой живут в этом городе, – оказалась на вокзале в то же самое время, что и они. Видимо, возлюбленная не так уж доверяла ему. А может, просто попросила подругу помочь с поисками. Это уже неважно, потому что подруга – кажется, Вера, – только что отправила Оле фотографию, как её будущий муж целует её подругу. Олег не знал, что сказать в свое оправдание, поэтому просто сбросил звонок. Убирая телефон в карман, Олег почувствовал там ещё один предмет – оказалось, что именно в этом пиджаке лежало обручальное кольцо. Настал его черед прятать лицо от Мауйи – мужчина, наконец, понял кого он любит и на ком хочет жениться. Но слишком поздно.

18

Оля звонила мне несколько раз. Я не брала трубку – не из-за чувства вины, просто хотела осмыслить то, что случилось. Сигналы Олега я давно прочитала – его взгляды и наши разговоры проясняли многое. Но я, наивная, надеялась, что мне это кажется. Или, в крайнем случае, связано лишь с тем, что мы живем вместе – и пройдет сразу после моего отъезда. Разумеется, я просто пыталась себя уговорить – теперь это очевидно. Стоило уйти из его квартиры сразу, как только я почувствовала его холодность к Оле. Меня останавливало то, что в этом мире я больше никого не знала. Возвращаться к Оле нельзя, ей пришлось бы снова врать родителям, а мне скрываться и следить за тем, чтобы оставаться при них исключительно в природном теле. А жить во лжи трудно, даже если она – единственное, что обеспечивает безопасность. Так что квартира Олега казалась лучшим вариантом – мужчина знал о моей особенности, у меня была своя комната, много личного пространства и свободного времени. Почему я не тратила его на то, чтобы найти работу, а потом квартиру? Все мои мысли заняли поиски Марка и желание вернуться в мир, которого, возможно, уже не существует. Олег так поддерживал меня в этих поисках – чего он хотел этим добиться? Моей ответной симпатии? Чувства к Марку давно угасли, но снова связывать себя с кем-то отношениями – а о браке даже думать не хочется, – нет, к этому я не готова. Тем более если эти отношения будут построены на несчастье единственного человека, который с самого начала переживал за мою судьбу. С Олей всё-таки нужно поговорить, но не по телефону, это точно.

После инцидента на вокзале я сразу отправилась покупать обратный билет в город, где жили Оля и Олег – других мест я не знала. Хотя жить мне теперь и там негде. Как Оля узнала, что между нами что-то произошло, я не догадывалась, но природная интуиция говорила о том, что подруга знает, потому и звонит. Олегу, наверное, тоже звонила она. Он пытался поговорить со мной у кассы, но я довольно холодно отвечала и дала понять, что не одобряю его поступок. Мужчине пришлось отступить. Наверное, он сейчас едет домой и думает, как наладить отношения с девушкой, на которой он собирался жениться и которой изменил… В разговоре с Олей я вовсе не хотела обвинять во всем Олега – в конце концов, и я тоже виновата: не заметила очевидного, хуже того – не отстранилась, когда следовало сделать это. Мое состояние апатии из-за разочарования, что мужчина в поезде не оказался Марком, – не оправдание. Думать следовало не только о себе и своих переживаниях.