Читаем Муравечество полностью

Я прочесываю объявления о поиске новеллизаторов в газете. Выбор, как обычно, невелик. Повестизация короткометражки — что-то студенческое из Нью-Йоркского университета, новеллизаторы новеллизируют подобное только ради пополнения резюме. Денег там не водится. И низкооплачиваемая работа по ужастику для кабельного телевидения «Закричи меня до сна» — о монстре, который своим криком вгоняет людей в сон и после убивает. Допущение увлекательное и контринтуитивное, а режиссер, Эгг Фридландер, — в моем сне главный визионер из новой волны хоррор-режиссеров, но фильм трудно перевести в книжную форму, поскольку его костяк — крики и сон, плюс платят маловато. Но, когда дарят коня, ты не выбираешь его зубы, если можно так выразиться. Так что я звоню по поводу собеседования в «Тусклую лампочку», студию Эгга. Стоит мне представиться, как следует долгая пауза.

— Алло? — говорю я наконец.

— Да? — в итоге раздается ответ.

— Я думал, нас разъединили.

— Нет-нет, — говорит она.

— Ну и?..

— Да?

— Мне можно прийти?

— О. Эм-м, да, конечно, если хотите.

— Да. Хочу. Потому и позвонил.

— А. Ну ладно. С этим разобрались, так что…

— Когда будет лучше?

— Что?

— Прийти.

— А. Так. Посмотрим. Боюсь, единственное еще доступное время — вчера.

— Вчера?

— Вчера в четыре у нас было свободное окно.

— Где вы находитесь?

— А, на другом конце города, так что…

— Откуда вы знаете, на каком конце города я?

— А. Точно. Ну, где вы сейчас?

Я смотрю на уличный указатель.

— На углу Милтон и Уилтон.

— Как я и подозревала, мы на другом конце города. Мы в здании 3593 по Йети, на углу Каши.

Я слышал о Йети, но подозреваю, что Кашу она выдумала. Впрочем, раз это сон, я решаю, что все равно смогу найти их перекресток и быть там вчера в четыре, если выйду прямо сейчас.

— Тогда я буду… — я смотрю на свои часы, — четырнадцать часов назад.

Так и выходит.

«Тусклая лампочка» находится в маленьком офисе на сороковом этаже «Йети-Каша-билдинг». И, прямо скажем, секретаршу — чей голос, полагаю, я и услышал завтра по телефону — наняли не за навыки машинописи, поскольку у нее нет рук. А еще она красива. Ее красота меня пугает, но благодаря отсутствию рук я чувствую превосходство хотя бы в том отношении, что уж их-то у меня целых две.

— Эгг вас примет, — говорит она, встает и ведет к двери офиса, которую открывает силой разума — видимо, с помощью какого-то телекинеза. Может, она все-таки хорошо печатает.

На диване в переговорной зоне помещения сидит, полагаю, Эгг Фридландер. Это человек странной формы, почти как скала, хотя и не в очевидном смысле.

— Я Эгг, — говорит Эгг.

— Я Б., — говорю я.

Он, не вставая, протягивает руку. Я ее пожимаю.

— Рад с вами познакомиться, — говорю я. — Не считая вас и вашей секретарши, я за очень долгое время не видел ни живой души.

— Это Дивно, — говорит он.

— Ну, не особенно, ведь это город, совершенно лишенный людей, так что…

— Нет. Дивно — так зовут секретаршу.

— Это дивно, — говорю я.

— Секретарша, да.

— Нет, я говорю, дивно, что ее зовут Дивно.

— Ну, у нее были родители-хиппи.

— Она выглядит слишком молодой для того, чтобы ее родители были хиппи. А еще Дивно непохоже на типичное имя хиппи. Куда типичнее что-нибудь вроде Свобода или там Хрустальная Ночь.

— Хрустальная Ночь?

— Лучше Хрустальный Свет.

— Короче, мы тратим драгоценное время. У меня встреча две минуты назад. Так что быстро расскажите, как бы вы новеллизировали фильм о криках и сне.

— «А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!!» и «z-z-z-z-z-z-z-z-z-z-z-z!!!!!!», — говорю я.

Кажется, он впечатлен.

— Не впечатлен, — говорит он.

— Позвольте договорить.

— Ладно.

Я сбиваюсь. Ономатопоический перевод криков и сна — все, что я пока придумал.

— Конечно, будут и дополнительные междометия. Для разнообразия, — пробую я.

— Да. И?

— Эм-м… Будет страшно. К тому же.

— Простите, что потратил ваше время, м-р Розенбергер…

— Микс.

— …М-р Микс, но нам это не подходит.

— Розенберг.

— Розенберг. Мне сказали, что вы не подойдете, но я вырос на ваших новеллизациях, так что хотел дать вам…

— Погодите. Кто это сказал, что я не подойду?

— Слушайте, неважно. Просто ходят слухи.

— Пожалуйста. Мне нужна работа. Я писал новеллизацию фильма «Я проснулся в криках», и вы же видите, что там были и сон, и крики, или, по крайней мере, крики сразу после сна, так что у меня есть опыт в этом жанре.

— Простите.

— Не говоря уже о других работах по крикам/сну. В основном в сфере театральной самодеятельности.

— Простите. У меня была встреча. Дивно вас проводит.

— Можно хотя бы оставаться на связи? Мне очень одиноко.

Словно телекинезом, открывается дверь офиса, входит Дивно.

— Сюда, — говорит она.

И я иду туда и снова блуждаю по пустому городу.

Теперь метеоролог старше — может, шестьдесят, — компьютер еще больше, современный, с кнопками вместо датчиков, транзисторами вместо электронных ламп. Киноэкран сменился на большой монитор. Звучит его закадровый голос:

— Я продолжаю перебирать числа в поисках своей конкретной арки — то есть где кончается ветка моего бытия, где кончается траектория моей жизни.