Читаем Муки любви полностью

Джек с трудом выносил то вымученное добродушие, в котором они с Уинстоном пытались перещеголять друг друга. Вчера вечером Джек чуть было не удушил этого парня в слепой, звериной ярости, больше уместной в тюремной камере, чем на отдыхе в семейном кругу. Однако по сердцу ему это или нет, но Уинстон станет для его детей отчимом, а значит, нужно научиться с ним ладить. Ради общего блага. Почему бы не начать прямо сейчас?

— Послушай, — сказал Джек. — Вчера я был не в своей тарелке. У меня не было права нападать на тебя. Обычно я так не поступаю.

— Забыто, — махнул рукой адвокат, удивив Джека неподдельной искренностью своего голоса. — Тогда в гостиной кипели страсти. Любой подтвердит, что ты был спровоцирован, — продолжил Уинстон. Потом посмотрел в глаза Джеку и сказал: — Я позабочусь о Мег. Я хочу, чтобы ты знал: я буду добр к ней и… — Внезапно он умолк, явно обеспокоившись тем, как бы опять не задеть Джека за живое.

— …и к девочкам, — закончил за него Джек. — Все в порядке. Я знаю, что тебя беспокоит. Я выгляжу немножко… деспотичным, как только дело касается моих детей.

— У тебя есть на это право. Согласен, что мне не хватает такта в семейных делах.

— Думаю, что рано или поздно вы притретесь, — вздохнул Джек.

Еще вчера он видел в адвокате только высокомерного, надменного, снисходительного тупицу, что вселяло в Джека чувство собственного превосходства и даже некоторую надежду, поскольку он не мог себе представить того, чтобы Мег провела свою жизнь с подобным типом. А теперь Джек вдруг понял, что Уинстон Кент — это не просто какое-то ходячее недоразумение в пиджаке спортивного покроя. Теперь Джек знал, что в этом человеке есть глубина, возможно, даже сила воли, и он стал понимать, почему этот мужчина приглянулся Мег.

Такие мысли совсем не прибавляли Джеку бодрости.

— Дай-ка мне.

Он забрал у Уинстона топор и установил на пне самое толстое полено.

С минуту Уинстон молча наблюдал за его работой, а потом сказал:

— Могу я спросить тебя кое о чем личном, Джек? Почему ты утаивал свое… тюремное прошлое от Мег?

Новый удар топора — и Джек со скрипом вызволил лезвие из древесины.

— А ты как думаешь?

— Мне кажется… кажется, что ты боялся потерять ее.

Джек наконец развалил полено надвое и поставил одну из половинок на пень.

— Сразу признаюсь, что я совершил немало ошибок. Глупейших ошибок.

— Я сам чувствую, что откровенность — это кратчайший путь к успеху во взаимоотношениях между людьми, — сказал Уинстон.

Пока Джек вытирал лицо краем рубашки, его вдруг настигла злорадная мысль.

— Что ж, верно, это было моим главным заблуждением, Уинстон. Недостаток откровенности. Именно из-за этого мы с Мег и разошлись.

От одной мысли о своем злом умысле Джек почувствовал угрызения совести. Нельзя было так поступать, даже по отношению к Уинстону.

— Я был в полной уверенности, что ваш брак распался из-за твоей неспособности добиться роста в карьере и обеспечить семье надежный достаток, — заявил Уинстон, насупив брови.

Ага, сработало. Джек понимал, что выпустил на свободу беса.

— Ну, это только доля правды, — согласился он. — Не знаю, что сказала тебе Мег, но разговоры о карьере и достатке — это лишь верхушка айсберга. Главная же проблема в том, что Мег требовала от меня предельной откровенности — понимаешь? Предельной! Чего мне, похоже, всегда не хватало.

— Ты лгал ей?

— Это была не столько ложь, сколько грех умолчания, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Джек не отводил глаз от расколотого полена, сохраняя строгое выражение лица.

— Нет, не совсем, — признался Уинстон.

— Ну, Мег постоянно хочет знать, что в самом деле занимает твои мысли. Она называет это «творческой критикой». И просто требует, чтобы ей указывали на все ее ошибки — на малейший просчет. А еще… упаси тебя Бог от лести. Мег чует ее за милю.

— Никогда бы не подумал, что она такая, — заявил Уинстон.

— Не скажет же она тебе об этом ни с того ни с сего! Но если бы я знал с самого начала, чего она от меня ждет, то, возможно, мы бы не расстались до сих пор.

Джек уныло покачал головой и поскреб верхнюю губу, чтобы скрыть усмешку.

— Значит, она требует полнейшей откровенности, — задумчиво произнес Уинстон.

— Полнейшей. Она считает, что недомолвки — это… э… — Джек стыдливо повернулся к адвокату спиной, — признак отсутствия мужества. Настоящий мужчина, по ее мнению, не станет ничего утаивать. Хочешь знать, что я думаю? — Джек оглянулся вокруг, как будто желая удостовериться, что они наедине, и произнес полушепотом: — Я думаю, что это ее заводит.

Уинстон округлил глаза, и Джек многозначительно ему кивнул.

— Го-о-осподи, — протянул адвокат. — И какого рода критику она хочет слышать?

— Так, дай-ка подумать… Она, например, считает, что у нее толстые бедра.

— У Мег?

— Женщина, — промолвил Джек, пожимая плечами. — А еще эти капризы из-за месячных. Понимаешь, о чем я…

— О да, — подтвердил Уинстон, ухмыльнувшись вслед за Джеком.