Читаем Мракофилия полностью

— Какому, плану, сволочь! — воскликнул Петя, спрыгнув с лавки на пол. Он в гневе ринулся к Геннадию, но на половине пути вдруг упал на колени, а затем и полностью растянулся на полу.

Сквозь беспорядочный поток мыслей и закладывающий уши гул он слышал еле различимые возгласы Геннадия: «Буди его! Буди!» — кричал безумный инвалид.

Но Душин никак не мог проснуться, глаза его застилала непрозрачная пелена, похожая на молочную пену. Тело сковал паралич, ни руки, ни ноги не слушались, и лишь уставшие глаза стали ему верными помощниками в этом странном видении, когда наводящая смятение плена сошла, и Петиному взору открылся знакомый вид мрачного подъезда.

Он в миг вспомнил, как они с Колей прибыли в проклятое Никифорово, как по просьбе сумасшедшего Геннадия вошли в злополучную башню, удостоверившись, что внутри она действительно выглядит как самый обычный подъезд. Петя огляделся по сторонам, он стоял на первом этаже рядом с лестницей и разломанными почтовыми ящиками, лицом к дверному проёму с решёткой. Он помнил, что оказавшись за ней, он попадёт сразу на девятый этаж и замкнёт кошмарный цикл бесконечного подъезда. А также Петя с ужасом осознал, что из мрачного коридора с противоположной решётке стороны на него в любой момент может выскочить уродливый страж — тварь, убившая его друга Кольку.

Душин обернулся — никого. Тогда он решил подняться выше и снова взглянуть на таинственное раскрытое окно, что находилось в комнате за дверью, совершенно не вписывающейся в архитектуру типового подъезда девятиэтажки, посреди лестничной площадки пятого этажа. Когда Петя повернулся к лестнице, то прямо перед своим лицом увидел расплывшуюся в улыбке отвратительную морду стража. Высшая степень ужаса, испытанная им в то мгновение, заставила перепуганного Душина вопить и лихорадочно трястись. Его мучениям пришёл конец, когда вместо обшарпанных стен подъезда перед глазами снова показался знакомый потолок подвала. Артём дотащил залитого холодным потом друга до лавки и парой звонких пощёчин привёл того в чувства.

— Петька! — разозлился Геннадий. — Велел же не спать! А ко мне вообще подходить не смей, я ваша последняя надежда.

— Зачем? — не в силах отдышаться после мимолётного кошмара, еле выдавил из себя Петя.

— Затем, что я должен войти туда, когда всё закончится, — рявкнул на него инвалид, — только я, и никто больше! Я тебе рассказывал, как всё работает, а ты не слушал, сидел трясся, и сейчас трясёшься!

— О чём вы говорите? — не выдержав, крикнул Артём. — Дед, что он несёт?

— И этот идиот, — рассмеялся Геннадий, — оба вы хороши, надо было их из ружья во дворе щёлкнуть, — кивнул он деду, но тот не обратил должного внимания, озабоченный скорым приходом опаздывающего Митеньки.

— Мир заполнен тонкими мембранами, — Геннадий вновь обратился к парням, — зло лезет из них каждый день, и каждый день стучит по человеку. Но сильнее всего оно бьёт за поспешные открытия, ибо негоже рваться к творцу. Мне бы хватило и того, что творец слышит и исполняет мои желания, но то, что я нашёл — выше всех доказательств: не просто мембрану, а окно в тот мир! Значит, путь не просто верный, он истинный! Но окно было закрыто, — инвалид развёл руками и пожал плечами, в его голосе послышалась издёвка, — я сразу уловил намёк на жертву. — Он расхохотался. — Не мне же его открывать, верно? Мне нужно будет идти в покинутый Душехлёбом мир, спускаться в катакомбы под его чертогом и искать там другой путь наверх. На самый верх!

— И ты Кольку в жертву принёс? — вновь закипал гневающийся Петя.

— Имбицил! — злобно бросил Геннадий. — Моя жертва — человечество, невежественная ты свинья, слушай, когда тебе говорят.

Артём раскрыл рот от удивления.

— Вы… — начал он, качая головой, — вы совсем больной? Я не понимаю, чего вы добиваетесь… вы, да хрен с тобой — ты! Ты что творишь, дурак старый? Ты по вселенной, случайно, не летаешь? Разноцветные камешки в перчатку не собираешь? Щёлкни пальцами и половина человечества в пыль, чего мучиться.

— Мне плевать, — огрызнулся Геннадий, — не неси чушь. Не велика потеря. Когда всё закончится, я вознесусь из катакомб наверх и встречусь с истинным творцом. И если он посчитает нужным, то вернёт жертвам их жизни. Это будет финал, апофеоз, смысл всей жизни человечества.

— Я надеюсь, что пауки с человеческими головами будут жрать тебя долго и больно, — скозь зубы процедил Петя.

— Меня сейчас стошнит от твоего идиотизма, — тихо проговорил инвалид, потирая глаза. — Почему вы ещё живы? Потому что никто из смертных упырей вас не видит, только слышат. Этот синий раствор тоже я создал. А ты, — он повысил голос, взглянув на Артёма, — позаботился, чтобы вся эта гнилая свора толпилась у пруда.

— Нас видели, — покрутил головой тот в ответ, — в городе, большой летающий глаз.

Геннадий побледнел, схватившись жилистыми руками за подлокотники кресла. В то же время сверху послышались звуки приближающихся шагов, то был маленький и быстрый Митенька. Он запрыгнул в люк и, быстро перебирая ногами, спустился по лестнице.