Читаем Мракофилия полностью

Увидев деда, он словно нырнул в знакомую реку спасительного родства и на пару секунд позабыл об окружающем его мире, медленно превращающемся в чёрную пустыню.

— Не надо лучше, — пробурчал дед, замахнувшись на стонущую тварь, — мы её вот так.

И старик с размаху зарядил прикладом упырихе по голове. Артём, ужаснувшись, зажмурился, боясь увидеть мерзкую картину и последующего за ней очередного приступа рвоты.

— Давайте домой, — скомандовал дед, подхватив Петю с другого бока.

Вместе с внуком они занесли практически потерявшего сознание Душина в дом, а затем и спустили в подвал, где прихода парней уже дожидался тот самый Геннадий Иванович. Он — без одной ноги — сидел в инвалидной коляске около стола.

Петю посадили на лавку, напоили водой и положили отдыхать.

— Люк пока не закрывайте, — сказал Геннадий, обратившись к деду. — Митенька должен вернуться.

Дед кивнул. Он выглядел растерянно, много суетился, постоянно чего-то шарахался и хватал в руки ружьё.

— Так, значит, это ты в пруд порошок высыпал? — спросил Геннадий Артёма, стараясь отвлечь парня от странного поведения перепуганного деда.

Артём кивнул.

— Молодец, — улыбнулся Геннадий, — теперь они все там, вокруг пруда собрались, нам не мешаются.

— Мы видели их в городе, — протестовал Артём, потирая грязные руки, — не все собрались.

— Ну, издержки, что поделать, — улыбнулся инвалид, пожав плечами, — основную же часть выключили, да? — он подмигнул и хихикнул. — Так, Петька, а ну не спать! Пару часов ещё и всё закончится, нечего тебе пока в пустыне делать.

— Вы тоже видели её, да? — болезненно пролепетал Петя, приподняв голову.

— А как же, — снова хихикнул Геннадий, — только вы её сквозь сон видите, а я сквозь окно.

— Так это вы изобретатель! — воодушевился Артём. — Вы этот аппарат сделали… в башне.

— Аппарат… — Геннадий нахмурился. — Сынок, я создал макет всего сущего, всей нашей вселенной, придал ему вид обыкновенного подъезда и поместил его в чёртову водонапорную башню. Я не какой-то там изобретатель, — последнее слово он проговорил с особым отвращением, — я самый настоящий творец! Пусть, ещё не до конца, но всё же равный тому величеству, что создал нас с тобой.

Артём морщился в недоумении, поглядывая то на стенающего от усталости Петю, то на суетящегося деда, который теперь стоял у лестницы и недовольно бормотал себе под нос: «Да когда же он придёт, Митенька этот…»

— Знаешь же теорию, что вселенная замкнута сама на себя? — не унимался Геннадий, во всю упиваясь торжеством своего разума. Интеллектуальное превосходство над всеми, находящимися в подвале, доставляло ему особое удовольствие, отчего он говорил громко и с насмешкой.

— Замкнута? — отрешённо переспросил Артём, уже раздумывая о том, как бы ему сбежать отсюда.

— Да, — кивнул инвалид, откинувшись на спинку своего кресла на колёсах, — садись в ракету и лети куда хочешь: вперёд, вверх, вправо-влево — исход один, вернёшься обратно. Как на шаре, иди да иди, вроде путь бесконечный, но шар замкнут! Но вселенная сложнее, макет такой системы даже нарисовать не получится, а я его создал! Каждая дверь, каждое окно — всё ведёт в тот же подъезд! Кроме, разве что, окна на балконе пятого этажа, — Геннадий расплылся в улыбке и стрельнул глазами в Петю, — которое твой дружок помог мне открыть.

— Но из подъезда есть выход, — парировал Артём, и тут же сдавленно ахнул от зашевелившегося в его мозге неприятного и шокирующего осознания, — подождите, вы…

— И во Вселенной есть выход, — перебил его Геннадий, сжав от радости кулаки у груди, — и я его нашёл!

— Тёмочка, — голос деда напугал парня, — а велосипед-то куда девался?

— Ох, да мы его в балке… — путаясь в мыслях, Артём соображал, что ответить, чтобы не обидеть старика, но его размышления прервал вновь вступивший со своим громким монологом инвалид.

— Открытие философа — это прорыв сразу в нескольких науках, — говорил он.

— Опять эта песня, — тихо пробубнил Петя, перевернувшись на другой бок. Голова его по-прежнему гудела и кружилась, но потерянные силы постепенно восстанавливались.

— Я не устану об этом петь, — обиделся Геннадий, но тут же вновь расплылся в улыбке. — Скучно тебе? И правильно, лучше уж скучать и не совать нос, куда не следует. Думающие всегда будут мешать делающим… и наоборот. Но я и то и то, творец. А вот твой бывший дружок… — инвалид хихикнул, — дружок-то много думал. Я всё надеялся, что он сам окно откроет, да он и открыл бы, если бы один пошёл! А тут ты с ним приехал.

— Кольку? — всполошился Душин, приподнявшись на локтях. — Это всё-таки ты был?

— Страж, — мрачно выдал Геннадий. — Плохо читал мою книгу? Подошёл к окну — и он появляется в глубине подъезда. Бесконечность его путает, он носится за тобой, пока не поймает, но стоит покинуть башню — сразу исчезнет. И я всегда успевал уйти вовремя, один только раз оплошал… — он похлопал себя по бедру наполовину отсутствующей ноги. — А ты, — Геннадий вновь обратился к Пете, — ко мне прибежал. Пришлось тебя поить раствором, чтобы они твоё тело не заняли, а то по твоей же памяти придут ко мне и всё, конец плану.