Читаем Мракобой полностью

— Это не важно! Лунные часы на горе Талку запущены! Что бы мы не делали, что не предпринимали, через 40 дней мы все умрем! Так велел великий Тенгри! Рекул эбел — мать земли просила не убивать ее детей-людей, на что Тенгри сказал: Что же никто не попросит за тебя? Рекул эбел пожаловалась, что просить за нее некому, нет такого человека на земле. На что Тенгри сказал, что придет человек, идущий за Божественной, припадите к ногам его, молите о пощаде!

Старуха совсем того, понял Пестель. Ему долго не удавалось оторвать от себя старуху. Она молила простить ее, и только пообещав это, он наконец избавился от нее.

Калимат неожиданно быстро успокоилась, вытерла сопли неведомо откуда достаным платком.

— Когда этот ишак Бута стал хвалиться внизу, что встретил того, кто идет за Дианой, я сразу поняла, кто это. Бута большой и глупый, он умрет первый! А ты ведь спасешь меня?

— Сделаю все что смогу! — твердо пообещал Пестель, не уверенный, что сам доживет до вечера. — А почему вы не уедете?

— Зачем, азиз[47]?

— Аксакалы договорились с Босянин-аглы. Он сам не русский и русских ненавидит так же, как и мы, обещал всех русских из города вывести, остальных мы быстро зарежем, и у нас будет свой справедливый халифат. Без русских свиней, без водки и шлюх, которые юбки надевать забывают.

— Тогда зачем вам я?

Калимат цикнула языком и закатила глаза.

— Ты совсем другое дело! С людьми: русскими, язерами или нохча мы сами справимся. Наш народ самый многочисленный в городе. А вот с убрами нам одним не справиться. Великий Тенгри отвернется от нас, если Идущий за Божественной, не поможет нам.

— Но что за убры? Кто-то их видел?

— Никто! — ответила Калимат, не моргнув глазом. — Но люди уже начали пропадать.

Пестель вспомнил произошедшее на Красной площади и сказал:

— Даже если что и произошло, то они этого не хотели. Это получилось случайно.

— Не случайно! — покачала старуха головой. — Я тут бросила кости на грядущее. Нам отпущен всего месяц, и в городе не останется ни одного живого человека!

Курица не птица, Узлипат не человек.

По приказу Калимат им принесли еды: каурму[48] и лаваш. Плиточный чай.

Насытившись, Пестель спросил, знает ли она Аксацева.

— Кто не знает Кази Аксацева? — спросила Калимат, и сама же ответила. — Все знают Кази Аксацева! Кази главный имам диаспоры в городе! Все мы слуги его. Если Кази скажет, все станут за него!

Пестель помнил давешний разговор, что сын Аксацева Имран собирается жениться на Айне Иназовой! Он засомневался, что время для свадьбы выбрано не совсем удачное.

— Тут долгая история! — заявила Калимат. — Эти две великие семьи враждуют многие годы, если не века! И это принесло много бед и горя нашему народу. И все бы ничего, если бы семьи были «тирес»[49]!

— Хорошие по отдельности, они терпеть не могли друг друга по отдельности! Плохие люди этим пользовались (включая русских джан во времена кавказской войны). Зарежут молодого Аксацева да подбросят Иназовым. Или наоборот. Малолетку украдут, попользуют стадом, да на арче повесят. А Иназовы хоть и малочисленнее Аксацевых, но спуску не давали никому. Вот и резали друг дружку. Аулами вырезали.

— Какой кошмар! — вырвалось у Пестеля.

И столкнулся с откровенно ненавидящим взглядом старухи.

— Ты не должен так говорить! Ты Идущий за Божеством! Еще немного и я усомнюсь, что сделала правильный выбор, что спасла тебя!

Пестель усиленно закивал.

— Конечно, в этом есть своя правда! Зло не должно быть безнаказанно!

Сам представил пустые села с полностью вырезанными женщинами и детьми, и его едва не стошнило. Но что делать, если его никчемная жизнь полностью в руках проклятой старухи.

Калимат помолчала и продолжила:

— Последние годы Аксацевы и Иназовы не враждуют!

— Это же хорошо!

— Ничего хорошего! — выкрикнула старуха. — Эта свадьба совсем некстати. До своей невесты молодой Имран встречался с Узлипат Ганидоевой! Что это значит?

— Судя по фамилии последней ничего хорошего! — пробормотал Пестель.

— Вот и кости говорят об этом! Только мудрую Калимат никто не хочет слушать. Кто я? Безродная старуха.

— Думаете, Ганидоевы способны выкинуть что-нибудь этакое и возродить древнюю вражду?

Старуха прижала палец к губам.

— У Ганидоевых везде глаза и уши!

Айна.

Айна Иназова приехала ближе к обеду.

Пестель как раз провожал Калимат в отхожее место. Во двор въехали два тонированных джипа, из которых высыпала куча бородатых бачей. Один без затей стал палить в белый свет как в копеечку. На шум из кальянной выскочил старший «товарищ» и стал орать на стрелявшего «Ишак!» На что первый назвал его «Сыном ишака». Неизвестно, чем бы кончилось дело, но вмешалась девушка, появившаяся из одного из джипов.

На ней было безумно дорогое платье от Лоренцо Серафини и босоножки их натуральной кожи на высоком каблуке Сержио Росси. Черные волосы спадали до плеч. Совершенно европейский тип лица, губки бантиком и самое примечательное-обалденно красивые глаза темно-синего цвета.

Она что-то сказала, улыбнулась и взяла спорящих бачей под руки-те и поплыли как пластилин на горячей плите. Пестель думал, что бачи покрепче будут.