Пестель торопливо скрылся за угол кальянной, в непроходной дворик.

Те, кого сюда водили бандиты, никуда не делись и все были здесь.

Они лежали в одной бесформенной куче, по которой ползали сонмы мух. Асфальт был ровный, не побитый пулями. Бандиты аккуратно резали людей как баранов.

У Пестеля последовал провал в памяти, и он вернулся к реальности уже в комнате Калимат, мокрый, дрожащий, ничего не соображающий.

— Уходить тебе надо! — сказала старуха.

23. Вершинин

Министерство внутренних дел. Ул. Житная, 16. 8 ноября

На вахте их остановил дежурный.

— Товарищ майор, вас Тартаковский с утра искал! Велел зайти, как только появитесь!

Вершинин поднялся в кабинет заместителя начальника управления. Напряжённая секретарша пропустила его без лишних слов, точно боялась, что ее могут обвинить в излишней лояльности. Ощутимо запахло жареным. Ле скандаль, подумал Вершинин.

Генерал находился в кабинете один.

— Вы уже слышали об аресте Шебутаева? — спросил он вместо здрасте, до свидания или простого присаживайтесь.

— Считаю, что следствие допустило ошибку. Хочу с утра этим заняться.

Генерал сверкнул очечками.

— В сложившихся обстоятельствах это невозможно. Вы временно отстраняетесь от ведения дела. Все документы передайте Наволоцкому.

Перед мысленным взором Вершинина предстал как живой напомаженный гомик. Хуже было только поручить расследование Алкоголиковой.

— Я прислан сюда из столицы и отстранить меня можно только из Главка! — напомнил Вершинин.

— Мы знаем, откуда вы присланы! И столицей нам тыкать не надо! — зло оборвал Тартаковский. — С главком все согласовано!

— Так быстро? Шебутаева лишь вчера задержали, ему обвинение только сегодня должны предъявить! — удивился Вершинин.

— Мы тоже умеем работать! — фыркнул генерал. — Если у вас нет других вопросов, идите к себе, Наволоцкий уже ждет вас! Ему в отличии от вас работать надо! — и он пробормотал как бы себе. — Понаехали тут столичные штучки!

— Не понял! — Вершинин демонстративно приподнял бровь. — Это вы так нелицеприятно выразились о работе Главка? Мне так и сообщить в столицу?

— Сообщайте куда хотите! — мазнул рукой генерал. — Есть мнение, что столица вскоре может снова переехать в Москву!

— Не дай бог! Мы знаем, чем это закончилось в первый раз!

— Пошел… передавать дела! — закончил генерал на высокой ноте.

Вершинин вышел в приёмную и сразу оказался под перекрестными взглядами ожидавших приема. Все отлично знали, что он теперь никто, и на душе было погано.

Он демонстративно нагло подошел к столу секретарши и налил воды из графина.

— Это для поливки цветов! — секретарша одарила его змеиной улыбкой.

Вершинин поставил стакан, вышел в коридор и позвонил Данлоппу, чтобы сказать, что задание французской разведки провалено.

Барбухайка.

Передача дел прошла без сучка и задоринки. Напомаженный сверх всякой меры Наволоцкий принял бумаги без слов и швырнул их на пыльный стол. С тем же успехом он мог их сразу спустить в унитаз.

— Кабинет я тоже отжимаю! — ухмыльнулся он, уселся в кресло и галантно возложил ноги на стол.

Вершинин посмотрел на холеное лицо под толстым слоем крема и подумал, что мог в прямом смысле уничтожить этого хлыща. Пара звонков в соответствующее управление, медкомиссия. Если анальная дырка в порядке, опросы сослуживцев, свидетели-маникюрщицы из салонов. Факт гомосексуализма приплести легче легкого. Только сразу пальнуть из тяжелого вооружения, корками важняка сверкнуть, столицей пригрозить. Отбор в МВД тщательнейший, слететь можно легко, все сразу открестятся, и вот уже Наволоцкий болтается в петле… Кстати, где сейчас вешают? В Самаре на площадях. Здесь же наверняка как страусы в тюремных дворах. Подергается гражданин и амбец. Нет гражданина, а есть груз для утилизации. А Вершинин снова на коне. Вернут все привилегии, никуда не денутся. И дело вернут. А генерал Тартаковский умоется, а то и у самого жопу могут проверить.

Вершинин даже головой помотал, испугавшись собственных мыслей. Это для него неприемлемо. Прав Бекк, что он не может никого на хер послать. Нет, послать может, а вот подло подставить. Не его это.

Наволоцкий понял его сомнения по-своему.

— Не расстраивайтесь так! — сказал он, одновременно совершая чрезвычайно сложный трюк, а именно — постукиванием каблуков о поверхность стола стряхивал с них налипшие комочки грязи. — Вам давно пора на пенсию! Со старушками в санаторий для ветеранов ездить! В лото играть!

«Надо ему все же жопу проверить», — зло подумал Вершинин. Но он уже остыл.

Очень вовремя раздался звонок с незнакомого номера.

— Можете говорить прямо здесь! — раззявил рот Наволоцкий.

Вершинин только крякнул и вышел в коридор. Звонил Данлопп.

— Твой вопрос решен! Выходи на улицу, барбухайка приехала!

И сразу отключился. Так что Вершинин не успел спросить, что за барбухайка и на фига она приехала, и при чем здесь он.

Он спустился на лифте, вышел на улицу, а дальше искать не пришлось. Барбухайка стояла не во дворе, куда пускали транспорт уж совсем по жутким допускам, а за оградой, но видно ее было издалека.