Читаем Мракобой полностью

Открылась задняя дверца. Сначала показался тощий недоразвитый горец, у которого и борода толком не росла. Он выволок из кабины бесформенный тюк, сбросил на дорогу и с шумом помочился на него.

— Кичи, сын ишака! Не ссы на машину! — возмутился водила.

— Извини, брат!

Кичи выудил ключи из кармана штанов, отпер коневозку и под громкий вой выволок за волосы женщину в разорванной одежде. Снова запер. Поволок девушку за волосы по асфальту, втолкнул в кабину. Она словно птица из клетки рванулась наружу. Сзади в нее вцепились цепкие руки, втащили внутрь. Кичи, хохоча, кинулся следом.

— Неугомонный! — делано вздохнул водила.

Дверца захлопнулась, отсекая «Девушка, падажди…», и мазда уехала, гремя клеткой на прицепе.

Пестель глянул на неожиданно заболевшие руки. Оказалось, он до крови сжал кулаки, и на ладонях остались глубокие следы.

Шуша соскользнула с плеч и кубарем скатилась по лестнице. Пестель кинулся за ней. Куда там. Она выскользнула на улицу через неплотно прикрытую дверь.

Пока Пестель выходил, шиншилла уже сидела перед тем, что выбросил из кунга Кича. Пестель отвернулся и стал блевать, потому что это была мертвая девушка. Она была голая, но из-за неисчислимого количества синяков казалась одетой. А я ведь мог спасти ту другую девушку! Подумал Пестель, облегчившись.

Оружие, ему нужно оружие!

Гуманитарная помощь.

Пестель вернулся в подъезд чрезвычайно решительно. Распахнул дверь в крайнюю квартиру. Просторные комнаты, без мебели, в стиле манимализма, белые как медкабинет. Он осмотрел все, оружия не нашел. Тогда стал искать холодильник. Надо признать, это оказалось сложной задачей, холодильник был спрятан среди похожих шкафов на кухне. Как и вся аппаратура в квартире он был выключен, а провод свернут и зафиксирован. Хозяева оказались аккуратными и не только. Это он понял чуть позже.

Холодильник был полон продуктов. Почти все в вакуумной упаковке, которая гарантировала долгую сохранность. Он набивал ими сумку, когда почуял неладное. Продукты вываливались через дыры в упаковке, их не стала есть даже Шуша. Безнадежно испорчены. Полный холодильник, десятки упаковок, и все аккуратно надрезаны, чтобы не достались никому.

Пестель вывалил погань обратно и пошел искать фотографию хозяев. Хотелось посмотреть им в глаза.

Шум шагов с улицы отвлек его от этого безусловно необходимого сейчас занятия. Надо сказать, окна были разбиты, почему-то в послевоенной Москве первым делом начали бить стекла. С улицы тянуло дымком, и брели какие-то люди.

Это Пестеля удивило. Увиденное в последние дни заставило уверовать, что в Москве остались лишь бандиты и их жертвы.

Нет, по улице передвигались обычного вида мужчины и женщины. Многие со скрипом катили тележки, детские коляски с грузами, чемоданы на колесах. Общий поток двигался в сторону Манежной.

— Что случилось? — крикнул он в окно.

Обернулась одна из бабок.

— Гуманитарку дают!

Пестель почувствовал облегчение. Жизнь возвращается в нормальное русло. То, что он видел, всего лишь эпизод.

Он позвал Шушу. Она мгновенно проявилась, уставилась бусинками глаз. Он поймал ее и сунул в сумку. Что-то говорило ему, что при таком раскладе Шуша скоро перейдет в разряд еды, и в ней станут видеть лишь тушку для бульона. Шуша возмущенно пискнула в сумке. Ей не понравился ход мыслей Пестеля.

Он вышел из подъезда и присоединился к общей толпе. Рядом оказался мужичок с непропорционально длинным лицом.

— Прибарахлился? — он кивнул на сумку Пестеля, в которой болтанулась Шуша.

— Куда там? Хозяева всю еду специально испортили! — пожаловался Пестель.

— Евреи! — понимающе кивнул длиннолицый. — Эта еврейский квартал!

Пестель ничего против евреев не имел. Жаль, что фотку хозяев не нашел, пожалел он. Тогда бы точно удалось установить национальность сволочей. Почему-то это было важно.

Дыма на улице стало больше. Люди заходились в кашле, дышали через платки.

— Консерватория горит! — пояснил длиннолицый. — Говорят, там всех евреев поубивали!

Он был явно неравнодушен к этой нации.

Не знаю, как насчет евреев, но пожар консерватории на Большой Никитской стал одним из первых в череде пожаров в Москве. Город горел целый месяц. Горели огромные торговые молы и отдельные жилые дома. Бензозаправки и гаражи. Отдельные машины и ларьки. Пожары пытались тушить, пока пожарные машины не привели в негодность, или банально слили бензин, а сами пожарники либо сбежали, либо их поубивали мародеры, приняв за форму за русгвардейцев. Да и сами «пинальщики», набранные по Босянинскому призыву в отдаленных районах Калмыкии и Тувы, вскоре самоорганизовались в вооруженные банды.

— Говорят, муку по килограмму дадут! — продолжал тем временем длиннолицый. — Только надо смотреть, чтобы с червями не подсунули! Запасы из Госрезервов, а они все под контролем евреев! Они хорошую муку уже давно продали и разбодяжили с порченной!

На фига мне мука, я и печь не умею, подумал Пестель.

Мука.