Читаем Мозг Эйнштейна полностью

В самом деле, мне не приходило в голову, что мой муж может создать смертоносное оружие, способное истребить все человечество, оружие столь же ужасное, как та бомба, о которой говорили сейчас эти господа. Теперь мне стало ясно, почему Пресла так волновала мысль о содружестве ученых, о разумных творцах знания. Ведь если у них в руках такая мощь, они должны быть морально безупречны. Таково минимальное требование к создателям науки, и оно совсем не столь абсурдно, как нам казалось. Наука делает гигантские успехи; в руках ученых оказываются настолько громадные силы, что им непростительно даже незначительное прегрешение в области морали: ведь оно может привести к мировой катастрофе. И я подумала, что этим людям здесь следовало бы ходить не в светлых фланелевых костюмах, а в черном облачении схимников. Мне показалось нелепым, что у них есть жены, которые гоняются за модой, поку" пают какие-то побрякушки, сувениры. Разве они имеют право предаваться роскоши и суетности — люди, которые держат в руках будущее человечества, которым стоит лишь чуть оступиться, и все мы можем поплатиться за это жизнью?

— Прежде всего я хотел бы подчеркнуть, — уверенно начал Разум, открывая прессконференцию, — что открытие сделано не мной. Подлинный его автор — наш коллега Пресл, трагически погибший сегодня. Он и все мои сотрудники…

Зал разразился рукоплесканиями. Да, да! Я-то думала, что Разума прогонят с кафедры, освистают, начнут ломать мебель! А ему рукоплещут за великодушие, за скромность! Он вознесся еще выше, и признание в том, что он присвоил чужое открытие, ему ровно ничего не стоило. Теперь я поняла, почему Пресл не пришел прямо к нам, поняла, почему ему было недостаточно признания Разума, почему нельзя допустить, чтобы Разум так легко отделался…

Ведь если мой муж действительно жаждет только личного успеха, если он хоть единожды поддастся искушению, он может погубить все человечество с той же легкостью, с какой сейчас обокрал или, допустим, лишь обошел Пресла. Если в руках у него безграничные возможности, он должен быть абсолютным совершенством, иначе все погибло. Это звучит невероятно, но это так, и ничего тут не поделаешь — в такую уж эпоху мы живем: во времена Хиросимы, сарина, табуна, ботулотоксинов и открытия Разума.

Я кинулась к министру, который беседовал с несколькими чиновниками. Но он меня не понял, наверное, решил, что я выпила лишнего, потому что я говорила сбивчиво и торопливо.

— Ваш муж уже сказал мне, что решил не ездить в Рим. Что ж, пожалуй, это разумно. А если международная организация биологов захочет перенести свою резиденцию к нам, мы возражать не будем. В конце концов лучший биолог мира сейчас у нас!

Значит, Разуму удалось и это! А почему бы нет? Будет даже очень лестно, если целое международное научное учреждение приедет к нему, как гора к Магомету.

— Но он совсем не ученый, он робот! — услышала я свой голос. — Он робот и держит в плену настоящего Разума, которого надо освободить!

Министр переглянулся с сотрудниками, и на лицах у них появилось такое же выражение, какое, видимо, было у меня и у моего мужа, когда мы впервые услышали гипотезу Пресла. Может быть, и меня отправят в психиатрическую лечебницу? Правда, у меня есть одно "преимущество": от меня пахнет алкоголем.

Я усмехнулась и нетвердой походкой пошла обратно к стойке. Это их успокоило. Люди вообще склонны относиться к пьяным снисходительно; они лишь улыбаются, глядя на этих наркоманов, слушая их бредни, их вздорную болтовню. Ведь человек одурманивает себя алкоголем, чтоб найти забвение, утолить неизбывную тоску. Что бы сталось с нашей цивилизацией, если бы человечество не знало алкоголя, не находило в нем призрачного счастья?

Я попыталась отыскать Ольсена или Яну, хотела предостеречь их насчет Разума, потому что все остальные сотрудники были на прессконференции, а врываться туда не имело смысла: там бы меня и вовсе высмеяли.

Но Яна и Ольсен куда-то исчезли. Я нашла их на втором этаже в секретариате. Ольсен вытирал со своих губ следы помады; рукав его светло-серого пиджака тоже был испачкан.

Я не сказала ему ни слова.

Яна перепугалась.

— Пани Разум…

— Ключи, дайте мне ключи! — потребовала я, — от всех комнат, от всех лабораторий!

Верила ли я, думала ли найти там настоящего Разума? Или надеялась, что его пошлют ко мне, он прибежит, мы объяснимся окончательно, и я наконец узнаю, кто был прав.

Отпирая одну за другой все двери, я впервые увидела помещения, где работает мой муж, впервые знакомилась со всем институтом. Я искала настоящего Разума, каким я знала его в прошлом, человека, который когда-то, после моего первого концерта, пришел ко мне, любимого мужа, от которого у меня растет ребенок, энтузиаста-ученого, твердившего мне о будущем человечества, о том, что люди станут работать коллективами и стремиться лишь к познанию и ко всеобщему благу. Этого мечтателя я любила!

Разум догнал меня уже на пятом этаже, в своем кабинете.