Читаем Москва - столица полностью

Отношения с отдельными людьми — они также могли укладываться в лаконичную краткость суворовских строк. «Я на камушке сижу, на Очаков я гляжу» — этих шуточных слов достаточно, чтобы привести светлейшего в настоящее бешенство. Но Очаков взят, и это именно Потемкину достаются все официальные лавры — Таврический дворец, торжественно подаренный императрицей победителю, и сказочный праздник, устроенный официальным победителем императрице в его стенах. Державин не смог устоять перед фантастичностью зрелища и умело нарисованным образом Потемкина. Он пишет одно за другим панегирические стихотворения, обращенные к светлейшему. Суворов иронически перечитывает их, наблюдает за происходящими событиями и в конце концов разражается эпиграммой, которая была прямой пародией на державинские «Хоры» 1791 г.:

Потемкина можно было не любить и панически бояться, но кто бы отказал себе в удовольствии запомнить и передать другим суворовские строки, в немалой степени способствовавшие, кстати сказать, опале полководца.

И существовало в жизни Суворова еще одно не менее глубокое и прошедшее через всю его жизнь увлечение — театр. Вот оно-то было прежде всего связано с домом у Петровских ворот.

Увеселительные строения на Ходынском поле в Москве в 1775 году в честь заключения Кючук-Кайнарджийского мира. Восточная сторона. Рис. М. Казакова

* * *

Держаться надобно каданса в стихах, подобно инструментальному такту, — без чего ясности и сладости в речи не будет, ни восхищения...

Комическим ролям можно приучать и маленьких певчих из крестьян.

А.В. Суворов - из письма.

Был быт, почти суровый в своей простоте, — немудреная самая необходимая мебель, обыкновенная посуда, простая таратайка для переездов, которую могла в любую минуту заменить каждая подвернувшаяся под руку лошаденка, мундир и плащ, без сюртука, шлафрока, даже шубы и перчаток. Были привычки, непостижимые в своих неудобствах, — подъем в четыре утра, независимо от самочувствия и предыдущего дня, обед в 8—9 утра, сон после раннего обеда, всегда одни и те же напитки, стакан кипрского вина и рюмка водки, непременно тминной, безразличие к холоду в походе и любовь к жарко натопленным комнатам, отвращение к фруктам и сладостям, зато любовь к самым дорогим сортам чая. «Чем больше удобств, тем меньше храбрости», — утверждал Суворов.

И рядом бесконечные траты на то, что представлялось совершенно необходимым: анонимные выплаты ежегодно десяти тысяч рублей в одну из тюрем для улучшения содержания арестантов, содержание целой инвалидной команды в собственных деревнях, подписка на бесконечные периодические издания со всей Европы. В связи с наступавшим 1791 г. Суворов писал: «Я держал газеты немецкие, гамбургские, венские, берлинские, эрлангер, французские: «Варенн», «Курье де Ла Лондр», варшавские, польские, с.-петербургские или московские, русские, французский малый журнал «Энциклопедик Дебулион», немецкий «Гамбургский политический журнал». Не изволите ли вы прибавить «Нувель Экстраординер»?» И рядом расходы на театр — актеров, костюмы, декорации, музыкальные инструменты, ноты, педагогов, которые вели занятия и репетиции.

Детство, как и у всех москвичей, было наполнено театром. Первое огромное здание на Красной площади, открытое вскоре после рождения будущего полководца. Три тысячи мест, великолепная архитектура — одно из первых творений знаменитого Растрелли. Просторный партер, куда вносились стулья по мере надобности, или не вносились вовсе, когда из-за наплыва зрителей приходилось стоять все представление. И исполнители — итальянская труппа Комедии масок, итальянские вокалисты, первый в Европе симфонический оркестр полного состава, русские певчие, составлявшие хор в постановках опер.

Оперный дом в Лефортове, первый сезон которого состоялся в год переезда родителей на берега Яузы. Пять тысяч всегда переполненных мест. Сложнейшие оперные постановки, где красота и замысловатость декораций соперничали со сложностью музыкальных решений и совершенством исполнения. Московские зрители были известны всей Европе своей влюбленностью в театр и тонким пониманием музыки.