Читаем Москва полностью

СВЕЧА ГОРЕЛА НА СТОЛЕ

11 | 01411 Мело, мело по всей земле,                 И свеча горела на столе,                 И шуршала по крыше снеговая крупка,                 На Спасской башне 12 часов ночи били часы,                 И горела знакомая негаснущая трубка,                 И ласково улыбались чуть тронутые проседью усы.                 На свечку дуло из угла,                 И шуршала сильнее по крыше снеговая крупка,                 На Спасской башне 3 часа ночи били часы,                 И сильнее разгоралась знакомая негаснущая трубка,                 И суровели чуть тронутые проседью усы.                 И опять мело, мело по всей земле,                 И все горела, горела свеча на столе,                 И все шуршала, шуршала по крыше снеговая крупка,                 На Спасской башне 8 часов утра били часы,                 И не угасала знакомая негаснущая трубка,                 И чуть седели чуть тронутые проседью усы.

ВЫШЕЛ ЗАЙЧИК ПОГУЛЯТЬ

11 | 01412 Раз, два, три                 Вышел зайчик погулять.                 Вдруг охотник появляется                 И в зайчика стреляет.                 На горе ли, на счастье ли,                 Охотник оказывается метким ли, удачливым ли                 Но он ровнехонько в зайчика попадает,                 И, поскольку тот обернулся поглядеть, что, мол, за гад такой,                 То пуля входит прицельно в лоб,                 Как раз над складками переносья.                 Перво-наперво она рассекает кожицу,                 И та не успевает еще засохнуть                 И закрутиться белой корочкой или                 Пропитаться сочной кровью,                 Как пуля вдавливает ее и волоски шерсти                 Прямо в упругую кость черепа,                 Проламывает последний и вместе с волосками же                 Вламывается в черепное пространство.                 Тут голова зайчика не выдерживает напора                 И разлетается на многие кусочки,                 И разлетается при этом в разные стороны                 Много всего скользкого, липкого, текучего, теплого,                 Что даже и говорить неприятно.                 Вот так вот.                 Пиф-паф! Ой-ей-ей! Ей!                 Умирает зайчик наш.                 Принесли его домой,                 А он оказался труп охладелый

БОРОДИНО

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги