Читаем Москва полностью

11 | 01405 Мой дядя прошел через две революции,                 Но всегда придерживался самых честных правил,                 И когда он не на шутку заболел,                 Кажется, раком печени (врачи так и не установили)                 (Сказались старые раны и тяжелая жизнь),                 То и тогда он был достоин всяческого уважения,                 И никогда ничего не выдумывал,                 Молодежь многому могла бы у него научиться,                 Он был прямо целая наука,                 Но ей, нынешней молодежи, видите ли, скука                 Учиться, участвовать в общественной жизни,                 Или посидеть с больным там день или ночь.                 Эх, молодежь, молодежь! – вздыхал старый ветеран. —                 Когда кто-нибудь возьмет тебя в ежовые рукавицы

Я ВЕРНУЛСЯ В МОЙ ГОРОД

11 | 01406 Я вернулся в мой город,                 В Петербург, до слез знакомый.                 Ах, как горько, горько мне!                 Невыносимо горько!                 И с детства так – от слез-слезинок                 Набухали у меня за ушами железки.                 И вот я вернулся,                 И глотаю рыбий жир столбов фонарных.                 Ах, как горько, горько мне!                 Невыносимо горько!                 Я ведь помню еще все телефоны,                 Да некому, некому позвонить,                 Разве только вот – в свой звонок дверной!                 Ах, как горько, горько мне!                 Невыносимо горько!

ПОРА, МОЙ ДРУГ, ПОРА!

11 | 01407 Пора, мой друг, время уже.                 Сердце покоя просит.                 (Сердце – не камень, не растение же!)                 И все уносятся, уносятся                 Частицы бытия.                 Жизни, значит, частицы.                 И нету в жизни счастья, Боря!                 Но есть много-много разного другого – покой, воля…                 И давно завидная представляется мне вещь,                 Событие, что ли.                 Давно бы пора бежать куда-нибудь!                 Но не в Израиль же!

ХОРОШО!

11 | 01408 И несмотря на то, что эта улица, проспект                                                  академика Вернадского – моя,                 И на то, что эти дома из сборного железобетона – мои,                 И даже на то, что в нашей куче – боевой кипучей —                 И того лучше,                 Но так уж получилось, что я пережил свои желанья,                 И так уж получилось, что я разлюбил свои мечты,                 И теперь остались мне одни страданья                 И нечто, вроде гения чистой красоты.

ВЧЕРАШНИЙ ДЕНЬ В ЧАСУ ШЕСТОМ

11 | 01409 Вчерашний день в часу восемнадцатом                 Зашел я на Красную площадь,                 Центр столицы нашей родины города-героя Москвы,                 В свою очередь являющийся                 Центром мирового рабочего,                 Демократического и освободительного                 Движения трудящихся всего мира.                 Там били девушку кнутом,                 Нет, нет! Это не отсюда! Я оговорился! —                                                  никого там не били.                 И ни звука ни из чьей груди,                 Только все шепотом показывали на мою музу:                                                  «Смотрите! Смотрите!                 Сестричка наша родная!»

ЗВЕЗДА КРЕМЛЯ

11 | 01410 Гори, гори, моя звезда!                 Звезда Кремля приветная!                 Ты у меня одна заветная,                 Другой не будет никогда.                 Звезда Кремля, звезда вечерняя,                 звезда давно ушедших дней,                 Ты будешь вечно неизменная                 В душе измученной моей.                 Твоих лучей волшебной силою                 Вся жизнь моя озарена,                 Умру ли я – и над могилою                 Гори, сияй, звезда Кремля.
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги