Читаем Морской царь полностью

Желая побыстрей избавиться от неприятных мыслей, Дарник повернул коня и поехал берегом реки в сторону Корзины. Это было место, куда он уединялся, когда слишком уставал от многолюдства. Если в других местах Петли тугаи успешно вырубались на жерди и дрова, готовя место под пастбища и пашню, то здесь вырубка была под запретом. И пробравшись через густой кустарник, Дарник со спутниками оказались на небольшой полянке с двумя «корзинами»: одна предназначалась князю, другая — сторожу Корзины и княжеской свите.

«Корзины» были дарпольской разновидностью кутигурской юрты, придуманной чудо-мастером Ратаем. Вместо тонкой обрешётки здесь использовался обыкновенный ивовый плетень на вбитых в землю кольях, который обтягивался с двух сторон войлочными полостями и был в самом деле похож на перевёрнутую вверх дном корзину.

Кони Евлы и её охранника стояли уже у коновязи. Сама ромейка находилась в «корзине», энергично раздувая в хемодской железной печке, обложенной камнями, древесный уголь. Всё вокруг быстро наполнялось дымным теплом. Отверстие в самом верху создавало внутри «корзины» рассеянный полумрак.

Вместо того чтобы броситься к князю, как это сделала бы Милида, или невозмутимо продолжать заниматься своим делом, как поступила бы стратигесса Лидия, Евла одним движением скинула через голову своё платье вместе с шерстяной безрукавкой и нижней рубашкой и, сверкнув своими аппетитными округлостями, нырнула на ложе под тёплые одеяла, издав вскрик от холодной постели. Дарнику ничего не оставалось, как последовать её примеру. Весёлый смех, ойканье, шаловливые пальцы, сочные губы, обоюдное нетерпение, чтобы быстрей закончить первое соитие и сразу приступить к неторопливому, плавному, прочувствованному второму. Тут уже приходилось держать наготове ладонь, чтобы успеть закрыть ей рот, дабы не пугать женскими криками коней у коновязи и не тревожить сторожа с телохранителями.

«Всё-таки хорошо, что я её тогда не казнил», — думал он, отдыхая после хорошо проведённого любовного деяния. Прошлым летом, когда весть о чуме заставила его прятаться вместе с походной дружиной в Таврической степи, Евла с мужем-десятским сбежали с княжеской походной казной ещё дальше в степь. Вырыв землянку, кое-как перезимовали, потом муж заболел и умер, а на Евлу наткнулся княжеский разъезд. От казни тогда предприимчивую ромейку спасла лишь беременность на последнем месяце.

— Как там твоя малышка? — вспомнив про Ипатию, спросил Рыбья Кровь.

— Хорошо. Она уже пробует ходить, только ей за что-нибудь надо держаться.

Теперь оставалось самое сложное: встать и отправиться по делам, под непременное бабье нытьё о том, как хорошо побыть наедине ещё чуть-чуть. Но сегодня с этим повезло.

— Ой, я уже два часа Ипу не кормила, — первой подхватилась с ложа Евла.

— Ну а «ещё полежать, понежиться немножко», — с её интонациями произнёс он.

Она удивлённо обернулась, поняла, что он дразнится, и весело рассмеялась. Дождавшись, когда Евла выскользнет за полог «корзины», Дарник и сам засобирался.

От Корзины он направился в Затон, где строились шестидесятивёсельная бирема и четыре малых лодии. Бирема была его любимым детищем, о котором он переживал и днём и ночью: только бы удалось, только бы удалось! Не дали Леонидас с Самуилом год назад ему отправиться завоёвывать на дромонах и биремах Египет, так теперь он сам завоюет себе Хазарское море. Только бы получилось, только бы получилось!

Сейчас бирема готова была почти наполовину, на ней даже возвели носовую камнемётную башенку. Лодии могли похвастать лишь рёберным скелетом. Подъехав к биреме, Дарник прикинул расстояние от верха башенки до линии воды, получалось больше трёх саженей. Афобий, перехватив взгляд князя, решил блеснуть своими корабельными познаниями:

— Оттуда запросто можно перебросить «ворон» на стену Хемода. И три сотни воинов очень просто могут ворваться в гости к аборикам.

Слова Афобия покоробили его. Даже княжеский оруженосец и тот не понимал, что Хемод с его мастерскими разорять нельзя — самим дороже обойдётся.

У плотников был перерыв на трапезу. Из дымящегося котла молодая краснощёкая повариха разливала им горячую похлёбку. Дарник со своими спутниками охотно присоединился к ним, получив порции сытного бульона с мясом, морковью и луком.

— Не пора ли вторую бирему закладывать? — обратился он к главному корабелу Никанору на ромейском языке. Намеренно спросил о второй, показывая, что ни на миг не сомневается, что и первая построится как надо.

— Дерева хорошего нет. Из одних ракит хорошей биремы не получится, — посетовал тот, оглаживая свою волнистую русую бородку.

— Сколько надо брёвен, чтобы рёбра новой биремы собрать?

— Стволов шестьдесят толщиной в локоть.

Дарник вздохнул: значит, снова предстоит обращаться за хорошим лесом к тем же хемодцам. Вот тебе и враги, без которых не обойтись даже в таком деле.