Из-за недостатка хороших брёвен часть домов в Дарполе были построены из вертикально поставленных в два ряда жердей с толстым слоем глины между ними. Таким образом было возведено два десятка Длинных домов. В одном из них, называемом Ромейским домом, на пять камор, Лидия и жила. Рядом помещалась семейная пара её слуг, в остальных трёх каморах жили семьи двух ромейских декархов и семья комита Агапия, что для князя было весьма удобно: всегда можно сделать вид, что идёшь к комиту поговорить о делах или поиграть в шахматы-затрикий, а заодно заглянуть и к наложнице.

Но сегодня Рыбья Кровь прошёл прямо к Лидии, оставив двух караульных снаружи дома: не можете стеречь князя в тепле, будете стеречь в холоде. Стратигессу он застал за подготовкой к занятиям: уже месяц, как она обучала дюжину мальчишек, прибившихся к дарникскому войску ещё в Ирбени, ромейскому языку и ромейской истории.

— Я к тебе сегодня на всю ночь, не возражаешь? — Дарник водрузил на стол кувшин с вином и мешочек с медовыми лепёшками — любимым лакомством Лидии.

— Как приятно, когда князь ещё спрашивает у меня разрешения! — чуть насмешливо улыбнулась она, откладывая перо и выставляя на стол блюдо с хемодским изюмом.

— Как продвигается моё жизнеописание? — кивнул он на свёрнутый пергамент.

— Оно застряло на отсутствии у тебя новых подданных. Я написала, что ты снова из князя превратился в главаря разбойного сброда. — Язвительности Лидии было не занимать.

Князь рассмеялся, наполнил кубки вином и один протянул ей. Продолжая стоять, они выпили. Хорошего роста и сложения, уверенная в себе и острая на язык, она неплохо подходила в качестве княгини, если бы только это место не было уже занято.

— Я сегодня подумала, почему бы тебе не начать чеканить собственные монеты, это и казну твою оживит, и в других странах твой вес подымет. Даже если твоё княжество исчезнет, по монетам и через тысячу лет будут тебя помнить… — говорила она, к счастью не требуя от него немедленного ответа, а он, приникнув губами к её шее, уже приступил к своему любимому ритуалу, давно доведённому до ловкости и быстроты боевого поединка: три движения на раздевание стратигессы, три движения на разоблачение себя и сорок — пятьдесят движений на разжигание женской страсти. Последнее, однако, было почти безнадёжным делом — чтобы ввести Лидию даже в лёгкое любовное исступление, надо было потратить треть ночи. А сегодня на это не имелось ни желания, ни настроения.

В целом день, начатый поджогом, заканчивался совсем неплохо. «Интересно, подносят охапку сена к дверям Ромейского дома или сегодня мне снова повезёт?» — думал Рыбья Кровь, засыпая.

<p>2</p>

Как и ожидалось, большая загонная охота с камнемётами, пращами и самострелами закончилась полным провалом: дичи набили в десять раз меньше, чем обычно.

Следом же случилась новая несправедливость князя: казнь невинного человека.

Воеводский Круг, куда входили все хорунжии, сотские и тиуны, неоднократно призывал Дарника как-то пресечь слишком безудержную игру в кости, расцветшую в Дарполе самым чёрным цветом, когда проигрывали и жену, и коня, и доспехи, и место в тёплой избе. Но роль старшего брата, который грозит младшему пальцем за его шалости, была не для князя.

— Я не нянька, чтобы кому-то указывать, как ему себя вести, когда он не на службе, — отвечал он воеводам. — Думаю, удержать ратников от чрезмерного азарта может только страх смерти. Если вы все согласитесь, я готов посылать их на виселицу.

Воеводы переглядывались между собой и молчали. Тут, однако, как на заказ проигравший наложницу бродник набросился с кулачной скобой на своего более удачливого противника-лура, сломав ему челюсть, а когда его оттащили, он, чтобы не отдавать наложницу, перерезал ей горло. Убийцу выслали в дальнюю северную вежу, без права возврата в Дарполь, и Воеводский Круг единодушно высказался за смертную казнь для игроков в кости. При этом мало кто предполагал, что наказание будет исполнено, хотелось просто загнать слишком гибельную страсть в подпол, мол, спрячьтесь и не показывайтесь. Тем более что доносительство и в словенских рядах и у перенявших такое отношение союзников считалось последним делом.

Открытая игра действительно исчезла, но меньше играть не перестали, и как-то Гладила вечерней порой наткнулся на палатку, где шло самое разухабистое костяное сражение, и не придумал ничего лучше, чем сделать замечание насчёт излишнего шума караульному, стерёгшему палатку от появлений князя или Корнея.

— Ну и что, побежишь Рыбке пожалуешься? — засмеялся в глаза тысяцкому сторож.

Взбешённый его наглостью Гладила действительно помчался к князю, которого нашёл у стратигессы. Там у Дарника с Лидией дело до постели ещё не дошло, поэтому тысяцкого князь принял сразу, зная, что по пустякам тот его беспокоить не станет.

— Как быть с этими игроками? Может, тебе, князь, лучше самому туда пойти?

— Ступай и отведи их в караульную сам, — приказал ему Дарник.