Читаем Морской царь полностью

В ночной тиши самый тихий звук возрастал втрое. Вот прошли осторожные шаги, остановились, что-то прошелестело, ещё шаги и скрип входной двери. «Куда это он?» — подумал князь. Малую нужду справляли в поганое ведро прямо в гридницкой и только по большой выходили во двор. Наверно, тот, кому приспичило, просто оттянул лежащего на полу в сторону от двери. У них там всегда кроме очага горел масляный светильник, чтобы сподручней было зажигать свечи на княжеском верху. И в щели откидной двери на верхнем ярусе постоянно виднелась тонкая полоска слабого света. Но сейчас из этой щели вдруг полезли вверх струи дыма. Пожар!

Рыбья Кровь вскочил и кинулся к двери. Едва приподнял её, как лицо обдало дымным жаром. Внизу горела большая куча соломы. Прикрыв дверь, он глянул в сторону оконцев — маленькие, но протиснуться можно. А с сундуками что? В одном находилась княжеская казна, в другом — свитки и книги на словенском и ромейском языках, все их быстро не выбросишь! Он ещё раз глянул в приоткрытую дверь. Наибольшее пламя было у основания лестницы, до лавок с караульными оно ещё не добралось. Решившись, он схватил какую-то тряпку и, прикрыв ею лицо, в два прыжка сиганул по лестнице вниз.

Горе-караульные продолжали спать. Одного пнув ногой, второго скинув с лавки, в остальных запустив, что попало под руку, Дарник подхватил поганое ведро и выплеснул его на огонь, следом пошла в ход братина с остатками кваса. Всё вокруг ещё больше окуталось дымом. Подхватившиеся гриди кожухами и одеялами стали помогать князю сбивать пламя. В распахнутую дверь заскакивали уже наружные охранники. В десять взмахов пожар был потушен. Сильно обгорела лишь лестница и часть стены рядом с ней.

Явившийся в полушубке, надетом на голое тело, Корней сразу принялся выяснять причину пожара. Пепел от соломы ясно указывал на место возгорания.

— Это кто догадался прилечь возле лестницы?!

Грешили на караульного, что спал поперёк входной двери, но тот ничего не помнил, мол, мне хорошо было и на кошме возле двери, хотя Дарник видел, что он спал чуть в стороне от двери или его действительно кто-то туда оттащил. При разбирательстве все шестеро были на месте. Князь попытался вспомнить, сколько караульных было в гридницкой, когда он туда спрыгнул, но точно сказать не мог, сам про поджог ничего не говорил и даже Корнея осекал, когда тот пару раз высказал такое предположение. Караульные со страхом ждали наказания, но Дарник остался весьма доволен собственным геройством при тушении, поэтому был само великодушие:

— На три месяца всех в углежоги, а там посмотрим, что с вами дальше.

Позже, когда все немного успокоились и разошлись по своим делам, он наедине всё же признался воеводе-помощнику:

— Да, поджог был, но говорить о нём никому не смей. Князя поджигать не могут, это может быть только случайная оплошность. Выясняй втихаря.

Корней утвердительно кивнул — тайное дознание было его любимым занятием.

Воеводы один за другим прибывали к месту пожарища и облегчённо выдыхали, видя, что всё закончилось пустяком. Появилась и Евла, ромейка-тиунша над княжескими ткацкими и швейными мастерскими. Близко не подходила, издали сделала князю знак — провела пальцем по подбородку, что означало: давай встретимся в Корзине. «А почему бы и нет?» — подумал он и утвердительно дотронулся рукой до усов, усмехаясь сам себе: ведём себя ну точно деревенские подростки, чтобы родичи вокруг не догадались.

Назначив новой шестёрке караульных приводить хоромы в порядок, Рыбья Кровь в сопровождении ромея-оруженосца Афобия и телохранителя-лура направился в Петлю.

Трёхтысячный Дарполь медленно просыпался. Зажигались в избах и Длинных домах светильники и лучины, в конюшнях и хлевах слышалось тяжёлое топтание скотины, в юртах, в крытых войлочными полостями палатках и «корзинах» позванивала посуда и курился плотный дымок. В этом месте Яик делал почти полную петлю, охватывая своим руслом участок земли две версты на полторы. А на перешейке получившегося полуострова как раз и находилась новая столица князя Дарника, прямоугольник двести пятьдесят на сто пятьдесят сажен. Двое ворот в крепостном валу вели на запад в открытую степь, двое других — на восток в Петлю.

Конь, словно понимая настроение хозяина, двигался шагом, не менее догадливые Афобий с луром тоже чуть поотстали, гадая, куда именно они едут: в Затон к корабелам, на Стрельбище или в Корзину. К их удивлению, князь миновал все три нужных тропы, выбрав просто противоположный край Петли, дабы спокойно по дороге всё обдумать.