Читаем Морок над Архемом (СИ) полностью

— Да. Они целый день верещали, и… кажется, в подвале что-то сдохло. Мне туда идти страшно. Боунс, я серьезно. Может, там дохлый енот? Надо найти и выкинуть…

— Все потом, даже рассказы про мертвых зверей не могут отвлечь меня от того, что ты такой красивый и весь мой.

Джим повернулся лицом к нему и ласково потерся носом о щеку.

— Да? То есть ты рад, что женился на мне?

— О, я дико счастлив, что ты согласился быть моим мужем.

Джим провокационно подергал его за полотенце и усмехнулся:

— Так мы будем ужинать?

— Я голоден в несколько ином плане, — Маккой прижал супруга к себе. — И ты тоже.

— Да-да-да… Можешь трахнуть меня прямо на столе, но я бы предпочел кровать, Боунс. Или хотя бы диван?..

— Но на столе… — прошептал Леонард и подхватил Джима, усаживая на стол.

— Но ужин! — пискнул тот.

— Мы аккуратненько, — простонал ему в шею Маккой, Джим покорно выгнулся, позволяя Боунсу стащить с него джинсы. Леонард огладил член любовника, вырывая глухой стон.

— Можешь не нежничать, — прошептал Джим. — Я без тебя развлекался, так что ты можешь отыметь меня грубо и без прелюдии…

— Ах ты развратник, — выдохнул Маккой, опрокидывая Джима на стол, тот сильнее сжал его бока ногами, без лишних слов намекая, чего именно он хочет.

Боунс сбросил полотенце, потираясь о любовника:

— Негодный мальчишка…

— Да, — простонал Джим и сильно укусил его за шею. — Я думал о том, как мы с тобой будем заниматься сексом прямо в нашем саду и размышлять, видят ли нас новые соседи?..

— Только я могу тебя видеть без одежды, — прорычал Маккой, толкаясь.

Кирк выгнулся, практически становясь на лопатки и совершенно теряясь в ощущениях. Боунс огладил его бедра и, набрав средний темп, дотянулся до бокала с вином. Рывком осушил его и, жадно прижавшись к губам Джима, принялся делиться вином. Кирк обхватил его руками за шею, жадно глотая, лаская его язык своим. Наслаждаясь тем, как они синхронно двигаются, тем, как Маккой имеет его, так сильно и правильно.

Маккой был всегда жаден до его тела, но сегодня, сейчас, после чертовски хренового дня, он почти слетел с катушек. К тому же Джим любил пожестче, и у него в общем-то не было никаких ограничений. Именно поэтому Кирк жарко дышал, стонал, хрипел, просил еще, совершенно потерявшись в ощущениях, зная только то, что с ним Боунс и что ему охренительно хорошо.

Пустой бокал печально звякнул о нетронутую тарелку, и Маккой вжался в мужа до упора, сотрясаясь в глухом удовольствии. Джим лениво скользнул по его спине руками, отпуская его, раскинувшись на столе, словно готовый к употреблению ужин.

— Ох, Джимми… — выдохнул Маккой, со странным чувством удовлетворения глядя на супруга, лениво водящего пальцами по животу, размазывающего по коже собственную сперму, зрелище нелогично завораживало, Джим всегда был прекрасен.

— Боюсь, мне не до ужина… — выдохнул Кирк и мягко улыбнулся. — Ты будешь есть, м-м-м?

— Я бы тебя съел…

— Это звучит немного неправильно, — разулыбался Джим.

— Зато честно, — усмехнулся Маккой. — И это все от большой любви.

— Ага, — фыркнул Джим, легко отпихивая Боунса и вставая со стола. — А нормально мы есть будем?

— Да, — улыбнулся Леонард. — И спать, и есть, и обжиматься.

***

Маккой проснулся среди ночи, чувствуя, что чертовски замёрз. Он сел на кровати, автоматически провёл ладонью по половине кровати, где обычно спал Джим, и удивился, что постель пуста. Нет, Джим любил выбираться из теплого семейного гнезда покурить или попить воды, но сейчас одеяло было откинуто и постель успела выстыть, значит, Джим встал с полчаса-час назад.

Но куда…

— Джим? — позвал Маккой, прислушиваясь к тишине дома. — Джимми!

Тихо выругавшись, он встал и осторожно обошел дом, второй этаж — может, ему в ванной плохо стало? — затем спустился на первый, успев заметить, что гараж вроде как закрыт, и от шума заведенного двигателя он бы проснулся раньше.

— Джим! — Леонард все же вышел на улицу, зябко ежась на ветру.

И чуть не подпрыгнул, когда увидел мужа: тот совершенно недвижимо замер рядом с платаном, отбрасывающим странную, слишком резко очерченную тень. Тихий шипяще-вибрирующий звук издавала сверкающая на него глазами птица, вцепившаяся в плечо Джима когтями так, что Боунс рассмотрел тонкую струйки крови, казавшуюся черной в этом слабом освещении.

— Господи, Джим… А ну, кыш! — Маккой подошёл ближе, стараясь согнать птицу с плеча мужа.

Джим иногда бродил по ночам. Очень редко и, как правило, просто шёл в кровать, стоило позвать его по имени. Козодой зашипел, раззявив отвратительный клюв и встопорщив крылья, скользнув маховыми перьями по безэмоциональному лицу Джима, тот напоминал красивую античную статую.

— Свали от него! — Боунс целенаправленно схватил птицу, но ощутил только порыв воздуха и пустоту.

Козодой вдруг пронзительно закричал в ветвях платана.

— Джимми?.. — негромко позвал Боунс, приобняв мужа. — Идем домой.

— Домой? У нас нет дома… Земля, кажущаяся такой безопасной, — отмер Джим и шагнул ближе, так что Маккой ощутил холод его кожи. — Они здесь. Всегда будут и всегда были. Ктулху зовет нас, Боунс. Почему только мы его слышим?