Читаем Мореходка полностью

После завтрака боцман сказал нам, что мы отрабатываем свои положенные «курсантские» четыре часа до обеда, а потом занимаемся своими делами. Сегодня работы почти не было: мы собрали по всему судну люстры (это такие осветительные фонари), потом перетащили мешки с цементом в кладовую и убрали кое-где мусор на палубе. Сделали всё и сидим на корме – «курим» (ребята в прямом, я – в переносном смысле). И тут мы увидели первого живого голландца! У нас на корме была специальная «лоцманская» каюта. Вот, видно, из неё и появился высокий незнакомый мужчина со светлой «шкиперской» бородой, в капитанском кителе и фуражке. Увидев нас, он улыбнулся и сказал: «Morning!» (т.е. «Доброе утро!» по-английски). Мы сначала слегка опешили, но автоматически кивнули в ответ, и кто-то из нас даже успел сказать «Morning!» Как оказалось, это был голландский лоцман. Мы взяли его на борт ещё ночью с лоцманского катера. Так вот для кого был вчера вечером приготовлен шторм-трап по левому борту! Лоцман, видно, заметил наше замешательство и поспешил скрыться за надстройкой. Потом мы видели его на капитанском мостике. В порт мы пока не заходим. То ли из-за тумана, то ли потому, что нет свободного причала. Ну что же, после обеда пойдём в радиорубку. Будем заниматься практикой!

Радисту на рейде работы хватает. Если судно стоит на ближнем рейде, то выходить в эфир на передачу не разрешается, чтобы не создавать помехи береговым радиостанциям и местным жителям. Так как мощный судовой передатчик «забивает» теле– и радиотрансляции береговых широковещательных сетей, создавая помехи приёму. Судно может только принимать корреспонденцию в свой адрес без подтверждения приёма. Это происходит дважды в день, в определённые сеансы связи. Информация дважды в день передаётся судам от береговой радиостанции пароходства. А судовые радисты принимают её и после выхода судна в море дают подтверждение сразу на все принятые радиограммы. Информация поступает быстродействием, с записью на магнитофон. Или поступает на буквопечатающий аппарат, который позволяет сразу распечатывать принимаемую корреспонденцию. Мы помогали радисту Саше, по его команде включая БПЧ (буквопечатающий) аппарат. Потом тренировались передавать на электронном ключе без выхода в эфир. Уже кое-что получается, правда, на маленькой скорости. Ну, ничего, скорость – дело наживное! Будем постепенно осваивать профессию радиста! Завтра праздник – 1 Мая! С наступающим вас!


LXXXIV.


Как отмечают праздник на берегу? Весело отмечают! Демонстрация, флаги, воздушные шары, народ улыбается, оркестры играют! Потом все спешат за праздничный стол. А вечером ещё и салют бывает! Красота! Но это – на берегу. А у нас, на судне, 1 Мая – это лишь первое число месяца. Не изменилось почти ничего в нашей размеренной судовой жизни. Вот только часы перевели на один час назад, чтобы быть ближе к местному времени. Да ещё о празднике напоминало только то, что каждый из членов экипажа, входя в столовую на завтрак, помимо «Приятного аппетита!», говорил еще «С Праздником»! А в остальном всё было как всегда. Нет у моряков выходных в море!

Сегодня моя очередь заступать на вахту. С 08.00 до 12.00 и с 20.00 до 24.00. Стоять вахту буду на мостике. Работы на стоянке у вахтенного мало. Сначала подшил истрепавшийся от ветра красный вымпел. Потом подмёл палубу на мостике и в штурманской. Отдраил с песочком раковину в туалете рядом с мостиком. Вот и вся работа. А потом меня забрал первый помощник раскладывать газеты. Довольно нудное это занятие, но, что поделаешь, это моё общественное поручение. Провозился до обеда. После обеда, позволил себе ради праздничка вздремнуть до вечернего чая. Моряк спит – служба идёт! После вечернего чая опять взялся за газеты, и тут приходит радист Саша и протягивает мне радиограмму от родителей! Они поздравляют меня с праздником! А мы ничего пока передавать не можем, работаем только на приём. Обидно! Но мысленно и я поздравил всех с Первомаем, пожелал всем здоровья, счастья и радости!

Погода сегодня свежая! Сильный ветер. Он завывает в корабельных снастях, а мы болтаемся на якорь-цепи на рейде Делфзейла и довольно ощутимо раскачиваемся, когда судно встаёт носом к волне. А мимо нас, по правому борту, проходит небольшая яхта с двумя косыми парусами. Ох, и трудно ей приходится! Ветер кладёт её почти на бок, зарывается она носом в каждую волну, но упрямо идёт вперёд! Ничего не скажешь: отважные ребята на этой яхте! А тут пришёл боцман и сказал, что, возможно, простоим на рейде до вторника, так как сейчас в Голландии празднуют День рождения королевы. Празднество растянется почти на неделю. А сегодня ещё только пятница! Пять дней нам ещё болтаться! Тоска!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отто Шмидт
Отто Шмидт

Знаменитый полярник, директор Арктического института, талантливый руководитель легендарной экспедиции на «Челюскине», обеспечивший спасение людей после гибели судна и их выживание в беспрецедентно сложных условиях ледового дрейфа… Отто Юльевич Шмидт – поистине человек-символ, олицетворение несгибаемого мужества целых поколений российских землепроходцев и лучших традиций отечественной науки, образ идеального ученого – безукоризненно честного перед собой и своими коллегами, перед темой своих исследований. В новой книге почетного полярника, доктора географических наук Владислава Сергеевича Корякина, которую «Вече» издает совместно с Русским географическим обществом, жизнеописание выдающегося ученого и путешественника представлено исключительно полно. Академик Гурий Иванович Марчук в предисловии к книге напоминает, что О.Ю. Шмидт был первопроходцем не только на просторах северных морей, но и в такой «кабинетной» науке, как математика, – еще до начала его арктической эпопеи, – а впоследствии и в геофизике. Послесловие, написанное доктором исторических наук Сигурдом Оттовичем Шмидтом, сыном ученого, подчеркивает столь необычную для нашего времени энциклопедичность его познаний и многогранной деятельности, уникальность самой его личности, ярко и индивидуально проявившей себя в трудный и героический период отечественной истории.

Владислав Сергеевич Корякин

Биографии и Мемуары
Лев Толстой
Лев Толстой

Биография Льва Николаевича Толстого была задумана известным специалистом по зарубежной литературе, профессором А. М. Зверевым (1939–2003) много лет назад. Он воспринимал произведения Толстого и его философские воззрения во многом не так, как это было принято в советском литературоведении, — в каком-то смысле по-писательски более широко и полемически в сравнении с предшественниками-исследователя-ми творчества русского гения. А. М. Зверев не успел завершить свой труд. Биография Толстого дописана известным литературоведом В. А. Тунимановым (1937–2006), с которым А. М. Зверева связывала многолетняя творческая и личная дружба. Но и В. А. Туниманову, к сожалению, не суждено было дожить до ее выхода в свет. В этой книге читатель встретится с непривычным, нешаблонным представлением о феноменальной личности Толстого, оставленным нам в наследство двумя замечательными исследователями литературы.

Алексей Матвеевич Зверев , Владимир Артемович Туниманов

Биографии и Мемуары / Документальное