Читаем Мореходка полностью

Ободренный его здравым научным подходом к увиденному мною необычному явлению, я решил начать утро с зарядки. До начала вахты в радиорубке времени было предостаточно, и я, раздобыв гантели, занялся физподготовкой на свежем морском воздухе. Прекрасно разогревшись за сорок минут занятий, я поднялся в радиорубку. Начальник радиостанции поручил мне набивать радиограммы на телетайпе. Потом мы их передали в Ленинград. Я сидел за телеграфным ключом, начальник меня подстраховывал. Всё прошло хорошо! Потом мы принимали корреспонденцию в наш адрес. И тут нам пришло радостное известие: Гент нам заменили на Антверпен! А в Антверпене всё значительно дешевле, чем в Генте, поэтому наша покупательная способность резко возрастала! Только мы разделались со всеми радиограммами, как капитан принёс нам для передачи еще три срочных радиограммы. И всё началось сначала! К концу вахты начальник выдохся и, поручив мне принять карту погоды, отправился на палубу загорать. Всё было хорошо, но в самый последний момент перед приёмом карты у факсимильного аппарата соскочила пишущая линейка. С её установкой я провозился всё время приёма первой карты. В результате из трёх карт погоды я принял только две. Но это было нестрашно! Поскольку сегодня вечером мы должны были зайти в порт. Потом старпом принёс срочную радиограмму, которую нужно было передать в Антверпен. Я пошёл к разомлевшему на солнышке начальнику. Тот сказал: «Действуй!», а сам перевернулся на живот. Я уже научился кое-чему и самостоятельно передал радиограмму на Антверпен! Мы очень мило распрощались с радиооператором береговой станции, и я закрыл вахту. Потом уселся за отчёт. Через некоторое время мы подошли к приёмному бую Флиссенгена, и к нам на борт поднялся лоцман. Полным ходом мы пошли по реке в Антверпен. Как мы швартовались к причалу, я уже не видел. Я крепко спал после долгого трудового дня.

CXXXVI.

С раннего утра нас начали загружать металлом: цинком и свинцом. Если работа будет продолжаться такими темпами, то завтра мы уйдём. Сегодняшний день – это день покупок! После Антверпена мы идём в Мурманск, поэтому наше пребывание за границей закончится. Народ стремился «затовариться по полной программе». В двенадцать часов дня к борту судна подъехал маленький автобус, и добрая половина нашего экипажа, с карманами набитыми валютой, отправилась в город за покупками. Я был в группе с моим начальником и мотористом. Мы приехали на уже знакомую площадь к Антверпенским маклакам. Сначала мы обошли все магазины, чтобы узнать, где какие цены. А приценившись, потратили всю свою имеющуюся валюту, каждый на то, что его душа пожелала! Умудрённый опытом приобретения своих первых джинсов, я выбрал теперь те, что подходили мне по всем параметрам. Когда мною был выбран нужный мне размер, нужная длина и джинсы “Bonanza” сидели на мне как «влитые», я с лёгким сердцем, отчаянно торгуясь с продавцом, отдал за них почти всю свою валюту. На оставшиеся деньги я купил небольшой подарок для Иринки и несколько красочных фирменных пакетов. Теперь я из покупателя превратился в экскурсанта и мог только наблюдать, что покупали другие. Народ брал ковры, джинсы и всё, что можно было выгодно продать в Союзе. Да, все моряки загранплавания в то время были спекулянтами, жизнь заставляла! К четырём часам вечера карманы у всех опустели, а руки были заняты кучами пакетов с покупками. Подошёл всё тот же знакомый нам автобус, и мы отправились на судно. Хотя я наконец-то добился своего, и у меня теперь были настоящие, великолепно сидящие на мне джинсы, самым заветным желанием моим было поскорее оказаться в Ленинграде! После ужина начали смотреть фильм, но он оказался таким нудным, что после первой его части все разошлись и желающих смотреть его дальше, не оказалось. Весь вечер мы проболтали с ребятами, а на душе у каждого было только одно: «Домой! Скорее домой!»

CXXXVII.