– Здравствуйте! – сказала Лика. – Мы бы пожили у вас немного.

– С чего это? – пожала плечами девушка.

– Есть необходимость, – улыбнулась Лика.

– Необходимость – не аргумент, – сказал красивый парень.

– А что у вас тут аргумент? – набычившись, спросил Виктор.

Парень не бычился, он совсем не боялся Виктора.

Лика встала между ними.

– Вон эта тропинка, – показала она рукой наверх. – Там есть каменный козырек и пещерка. А эта, – показала тропинку направо и вверх, – там труба между скал, катакомба. Вон за теми зубцами туалет, потому что там течение все сразу сносит… А костер вы разводите на плоском камне у стены, потому что дым там стелется горизонтально, а не вверх.

Все пятеро переглянулись.

Лика хорошо знала здешнюю географию. Значит, бывала здесь до них, и это был серьезный аргумент.

– Мы костер не жжем, – сказал невнятный парень. – Едим все сырым и сухим. Дыма боимся. Покажешь, где жгут, где дым горизонтально идет?

– С кем была? Когда? – быстро спросил ее самый взрослый.

– С Юрасиком. Прошлым летом.

– А он кто? – спросила некрасивая девушка, указывая на Виктора.

– Он – никто. Он со мной.

– Красивый, – сказала некрасивая.

И даже не улыбнулась на это. Просто отметила факт, и все.

Первый костер

На плоском камне горел костер.

Дым от костра сначала шел по отвесной стене вверх, но потом, натолкнувшись на широкий каменный козырек скалы, заворачивал вбок. Дальше шел он горизонтально, потом уходил в глубокую расщелину. А оттуда дым развеивается боковым ветром, идущим сильным потоком вдоль утеса.

В этом и вся хитрость – дыма сверху практически никогда не было видно.

Обитатели запретного пляжа впервые ели горячий суп.

– Спать будешь с нами в мужской палатке, – сказал Виктору взрослый дядька. – Она (указывая на Лику) в женской, у нас так.

– А вон третья палатка, – сказала Лика.

– А третья палатка просто так стоит, – сказала некрасивая девушка.

– Меня зовут Виктором, а она – Лика, – улыбаясь, сказал Виктор.

Взрослый дядька хлопнул ладонью по спине Виктора и сказал:

– Стендап меня зовут. Что означает “встать!”.

Виктору протянул руку красивый парень в яркой петушиной рубашке и красных шортах.

– Элик, – назвался он.

– О! Электрон? – обрадовался Виктор, а сам подумал: “Стиляга, наверное”.

Невнятный и невзрачный парень назвал себя:

– Гоухоум. Означает “иди домой”. Но это ничего не значит, не так буквально.

– Меня зовут Милой, – сказала очень красивая девушка. – А дураки называют Мила-Бикини.

– Дураки – это мы, – уточнил красивый Элик.

– А что такое бикини? – спросил Виктор.

И вся компания рассмеялась.

Мила встала, щелкнула резинкой своих невидимых трусиков и сказала:

– Это вот это вот.

Некрасивая девушка сказала:

– А я Верка. Я в Литинституте учусь.

Но Виктор не знал, что такое Литинститут, и поэтому Верка не произвела на него впечатления.

– Вот так вот, – сказал Стендап. – Что еще интересного? Элик знает наизусть всего Гумилева. Гоухоум – гомосексуалист. Мила не любит трахаться. Верка, наоборот, любит, когда ее трахают, но в конце кричит “не в меня, не в меня”, поэтому мы зовем ее “невменяемая”. А я на фронте был. Вот и все из интересного.

Виктор мало что понял. Он не знал, кто такой Гумилев и почему люди учат его наизусть. Не знал, кто такие гомосексуалисты, и поэтому не смог оценить. Не знал, что означает это слово – трахаться. Тогда оно было еще не в ходу.

Стендап принес приемник, включил его, и оттуда заговорил гнусавый будничный голос диктора. Виктор удивился – так дикторы не говорят на Всесоюзном радио.

– “Голос Америки”, – с уважением сказала Лика.

Никогда!

Наступил вечер, и край солнца коснулся моря.

Это послужило сигналом для всей компании.

Мила лениво поднялась с камня, потянулась, а потом сняла с себя лифчик, открывая общему взору свою красивую грудь. Потом, нехотя поднимая ноги, она сняла трусы.

Виктор испугался, посмотрел на остальных. А они – ничего, как будто так и надо.

Встал Элик, расстегнул пуговицу на своих красных шортах, они упали вниз, а он, не глядя, переступил через них. И оказался в чем мать родила.

Виктора поразило, что у красавца Элика писька была такая маленькая, как замерзший мышонок.

И тут все стали раздеваться догола.

Самое главное – и Лика вместе с ними.

У Виктора стукнуло сердце. Она не должна была этого делать при чужих мужчинах. А с другой стороны, – какое он имеет право на нее?

Они стояли над Виктором нагишом и смотрели на него. А он сидел на камне и смотрел на свои босые ноги.

– Ну! – сказала некрасивая Верка, обращаясь к Виктору.

– Не трогайте его, – мягко сказала Лика. – Он потом как-нибудь.

– Никогда! – тихо, но уверенно ответил Виктор.

Все только засмеялись в ответ.

Они повернулись к нему спинами и пошли к морю.

Виктор смотрел им вслед, на их голые попы, они были такие же загорелые, как и все тело. Это значит, что они всегда загорают и купаются голыми.

Он с ужасом подумал – вот выйдут они из моря, как он в глаза-то смотреть им будет после этого?

А они, переступая с камня на камень, вошли в море.

И поплыли в разные стороны.

Чего кричать-то так?

Ночью набегами шуршало галькой море.