Читаем Монтенегро полностью

«Нужна. Но дальше ты нужна мне другой, новой, изменившейся», – пытается донести до неё замысел Архитектор.

У многих в жизни встречаются моменты, короткие или продолжительные, когда нет ничьих рук, кроме собственных. Сердце – мышца, которая работает весь срок нашего земного бытия, постоянно, неустанно. Но и в ней природа заложила цикл сокращения и расслабления. Ничто не напряжено постоянно. Ничто не находится в таком состоянии вечно. Именно чередование фаз даёт возможность сердцу перекачивать кровь: поддерживать движение жизни. Именно пульсация, а не спазм, естественна, логична и продуктивна.

Но кариатида развязывает войну.

Она сама!

Что ей за дело до Архитектора? Он не прав. Это её храм, она несла эту крышу долгие годы и лучше знает, как помочь зданию: оставаться на месте и не опускать сведённых судорогой рук. Ни бригада рабочих, возводящих леса, ни гул землетрясения не отвлекут сильную и целеустремлённую деву от единственно важной цели – сохранить груз на своих плечах!

При этом она не видела ни чертежей здания в целом, ни даже как выглядят внутренние покои, дворики, галереи, фонтаны… Но точно скажет вам: надо держать! Остальное – от лукавого. «Я могу», – доказывает она своё право.

«Можешь, но это тебя разрушит, – уговаривает Архитектор. – Создавать концентратор напряжения в одном месте конструкции – неразумно, бессмысленно. Спасибо за прекрасную работу, силу и выдержку, сейчас мы с тобой…»

Какие такие «мы»?! Как только я отвернусь, деревянные подпорки сломаются: я-то знаю, как тяжело держать тот угол. Как только я опущу руки – весь свод моментом сползёт всем на голову. Делайте, как я говорю, и никто не пострадает.

Но есть чертёж, макет и график работ. Есть конечный Замысел, от которого не будут отступать ради одной, безусловно прекрасной, кариатиды. Которая заведомо сделает выбор против колонн и в пользу обвивающего её плюща: ну, он разрушает мелкие трещины, делая их большими, зато не претендует на её груз! В один прекрасный день кариатида обнаруживает себя на складе или в мастерской реставратора.

В переводе на событийный язык – нарушается здоровье, в неожиданном виде предстают прежние связи, близкие люди. Логичная цепочка бунтов и конфликтов, ультиматумов и расставаний для кариатиды неожиданна. И уж точно её – каменную, непоколебимую – невозможно уложить на больничную койку. Не существует такой болезни, как депрессия. После операции нужно вставать на второй час. И идти. В тренажёрный зал. На совещание. На рынок за продуктами, а дома ещё гора неглаженых вещей.

Архитектор изымает творение из привычной ему обстановки, чтобы открыть глаза: без неё справляются. Без неё жизнь продолжится. Кариатида воспринимает это как изощрённое издевательство: она оказывается среди тех, кого всю жизнь подсознательно презирала за тунеядство, слабоволие, за то, что они не испытали и не подняли всё то, что довелось ей. Среди проигравших! Для неё неоспоримы законы компьютерных игр: новый уровень тяжелее предыдущих, иначе это не продвижение вперёд.

Таково потрясение кариатид, столкнувшихся с порогом качественных изменений. С тем, что ни вес, который ты поднимаешь, ни скорость, с которой ты печатаешь, не определяют твою сущность. Годовой доход, впрочем, тоже. И, лишившись обозначения себя как функции, кариатида должна найти новую точку опоры: внутри себя, а не снаружи, на чертеже, который ей вовсе не принадлежит. Она не может контролировать чертёж! И не может нести ответственность за замысел в целом, какой бы сильной она ни была фактически или же в своём воображении.

Словно в легендарном танце покрывал, статую-кариатиду от живого мира отделяют несколько вуалей, прозрачных по отдельности и непроницаемых, когда наброшен весь комплект.

Первое покрывало – тотальный контроль происходящего, будущего, возможного, потенциального и мимолётного.

Это именно у неё, кариатиды, контролёр может обнаружить и разовый билет, и годовой проездной одновременно. В сводках санэпидстанции отмечено, что нынешней весной стало больше клещей? Всему клану в законодательном порядке в лес и на зеленые поляны не ходить!

Это как раз та начальница, что не спит ночами, сверяя цифры в отчётах за весь отдел. И так годами, десятилетиями. Список можно продолжать до бесконечности, но он вовсе не вызван неумением кариатиды справляться с кризисной ситуацией. Просто кто, как не она, оградит всех вверенных ей от проблем? Ведь потом «а я же говорила», а окружающие так беспечны. Никаких нервов не хватит, чтобы их удержать и не пускать.

Лишаясь контроля, она теряет опору в жизни, ощущает себя ненужной – её мир рушится. Она судорожно ищет новое контролируемое пространство, предмет. Дети повзрослели, «отбились от рук», значит, надо взять под контроль внуков. Да много ещё чего в мире, что можно контролировать… Например, Президента. А что он делает? Как живёт? И она смотрит внимательно новости, читает, чтобы «быть в курсе».

Второе – иллюзорность «других живых».