– …да придет к свету бедный Джейк. Попомни мои слова, его смерть не останется безнаказанной.

– Лэнгстон уехал сеять урожай в Чайнатаун. Ужасный позор…

– Сначала Холмс, теперь Стивенсон. Мерзко, мерзко…

– …Древний орден Гибернии еще воздаст этому проклятому Молли Мэгуайрсу. Несомненно. По мне так пора повесить еще парочку этих северных ублюдков…

– …Уэлш потратил все на черных. В них все еще осталось что-то животное. Хуже красной чумы…

– Два года, Нэд. Хорошо, пусть даже три. И железная дорога окупится, а я получу свой процент. Калифорнию уже всю измерили и поделили, друг мой. А мы будем проводить независимые операции в грязи. Те, кто работает по ночам, не читают молитвы…

– …Барнум, ради бога! Скажите ему кто-нибудь…

– Ненавижу цирк. Там стоит невыносимая вонь. И эти чертовы клоуны мне тоже не нравятся…

– Нет. Лэнгстон умер…

– …ударил ее в шутку, потерся об нее в одежде, и эта сука взяла мой…

– Маллен? Хикс? Ничего не знаю, да мне и плевать. Столько времени прошло, столько прошло…

– Черт возьми! Да он курит опиум в лагере «Сороковая миля». Это последнее, что я слышал…

– Вместе с профессором? Я думал, он переплыл пруд…

– Дорогуша. Наивное дитя. Как сказал Лорд Бодлер:

Тебе, Владычица, тебе, моя Мадонна,

Воздвигну я алтарь в душе, чья скорбь бездонна.[23]

– Мало ему было меня уволить. Он еще и плюнул мне в лицо, мерзкий тип…

– …закидать камнями…

– А я ведь хорошо работал…

– …Et creuser dans le coin…

– Я хочу сказать, посмотри на него. Он же как робот…

– А я и говорю: слушай сюда, сука, я тебе горло перережу…

– …Une niche, d’azur et d’or tout…

– …отсоси или умри! Где твоя чертова…! Ух ты! Да у нас тут знатная гулянка, ребята!

– Плевать. Лучше б Мертаг держался подальше…

– Знаю я этого вашего Хикса. Ничего особенного он собой не представляет. – Пирс выдохнул едкое облако дыма и посмотрел, как тот крутится в водовороте в потоках. – Цирковой урод. Еще и с длинным языком.

Я покачал головой.

– А я всегда считал его молчуном. Забавно.

– Нет, – Пирс нетерпеливо замахал руками. – Он очень много говорил. Нес чепуху, или как у вас говорится? Как идиот. Гребаный идиот.

– Где это было? – прохрипел я.

– Где? Откуда мне знать? Спросите гребаного профессора, может, он знает. Он всех знает.

– Вот вы где, милый, – заворковала мадам Октавия, будто я неожиданно откуда-то появился вновь. Ее массивная грудь давила мне на ребра. От запаха ее духов у меня слезились глаза. – Здесь скучно, малыш. Это ловушка для туристов. Все действие происходит в Читауне.[24] «Маленький Египет»[25] и все такое. Такие вот потрахушки, мой маленький!

Красный свет. Белые лица. Тени распространяют трещины.

Я выронил бокал из ослабевших пальцев. Слава богу, Октавия была рядом и вытерла пятно надушенной тряпочкой. Да, я думал, с Робертом Льюисом произошла трагедия, и это было просто ужасно, но он все равно остается моим героем.

Где была Виолетта? Трахалась с банкиром? С фермером? Потрахушки ночь напролет.

– Прошу прощения, мистер Кёниг, – незнакомый голос, незнакомый силуэт.

– О, Френки, он отдыхает и ждет одну из моих девочек…

– Я по поручению шерифа, мисс Октавия. Пожалуйста, сэр. Нам поручено проводить вас в участок. Леви, он слишком тяжелый, возьми его руку. Вы тоже, Далтон. Бойкий парень, – ребята шерифа взяли меня за руки и за ноги и подняли, как ангела на крыльях.

– Кавалерия, – сказал я.

Редкие аплодисменты. Похабная мелодия регтайма. Отвисшие голодные рты. И расплывчатые лампы. Красные. Черные.

8

– Как ты его называешь?

– Кимош. Баал Пеор. Бельфегор. Ничего особенного. Моавитяне[26]уже стали историей. Они не будут возражать, если современные люди будут называть его по-другому.

– Мы недалеко от Моава.

– Бельфегор говорит на многих языках.

– Значит, он путешествует по миру?

– Точно, Пинки.

– И твой друг общается с тобой через унитаз?

– Да.

– Интересно. Не слишком-то изящно.