Шестнадцать лет прошло, а эта легенда все еще жива, и туши скота раздуваются под солнцем.

– Надеюсь, это не так. Мы здесь не читаем газеты – только если приходит поезд с почтой. Но я точно помню, что там упоминалось, будто некоторые считают вас с Молли неплохими ребятами. Возможно, к тому убийству причастны парни с железной дороги.

– Это правда. Как и то, что иногда конокрада могут повесить за преступления какого-нибудь другого ублюдка. Но в итоге все встает на свои места. Все в Скулкилле получили, что хотели.

Мертаг ответил:

– Попробуйте рассказать свою теорию двадцати парнишкам, которых повесили ни за что.

Я затянулся сигаретой и внимательно смотрел на пепел, летящий на мои колени.

– Вы когда-нибудь говорили с Хиксом, шериф?

– Я как-то столкнулся с ним в салуне за игрой в фараон. Мы просто поздоровались. Для философских изысканий была неподходящая обстановка.

– В его действиях или словах было что-нибудь, что показалось вам странным?

Я предложил ему папиросу.

– Разумеется. От него ужасно воняло, и он явно не удостоился бы награды на конкурсе красоты. У него случались приступы. Доктор Кэмпион говорил, что это из-за нервов, – Мертаг протянул руку и взял сигарету. Он затянулся и с видом человека, хорошо разбирающегося в табаке, закрыл глаза. – Не знаю, я сам никогда не видел Хикса с пеной во рту. Но допускаю, что это видели другие.

– И все?

– Вы имеете в виду, не распознал ли я в этом парне вора или убийцу с первого взгляда? Не могу сказать больше, чем местные ковбои и золотоискатели, что здесь ошиваются. Думаю, они постараются удовлетворить ваше любопытство за десять баксов… или за курево, – он стер пепел с пальцев и ухмыльнулся. – Вы сказали, что он ничем не болел. С тех пор что-нибудь изменилось?

– Скоро узнаем.

– Думаете, это он сделал?

– Я думаю, он делает это сейчас.

– Но не можете доказать.

– Не-а.

– То есть официально вы здесь, чтобы собрать давно утерянные ценности П. Т. Думаю, что Хикс теперь сильно привязан к этой книге. Вряд ли он отдаст ее без боя.

– Возможно, и так.

– Полагаю, Билли Калленс уже готовит ему гроб.

Я достал связку мятых банкнот, отсчитал нужное количество и бросил на стол. Под половицей в отеле было спрятано гораздо больше. Я всегда путешествую с крупной суммой.

– Вклад агентства в пользу вдов и сирот Пардона.

– Премного благодарен вам, мистер К. Здесь очень много вдов и сирот.

– И с каждым днем становится все больше, – заметил я.

5

«БЕЛЬФЕГОР ТВОЙ ОТЕЦМАТЬ». Эта красная надпись была наспех сделана в номере отеля в Нью-Орлеане. На незастеленной кровати лежал фаллос, слепленный из человеческих экскрементов. По простыням медленно ползали жужжащие мухи.

В Лаббоке – наполовину сожженное письмо: «О, отецмать, да прольется кровь (дальше неразборчиво) – кции беспризорника и да будет она усладой твоему горлу. Я – неписаный закон».

Приезжайте в Альбукерке, все стало еще хуже. Хикс не потрудился уничтожить именно это письмо, а просто разбросал его грязные страницы по полу вокруг сложных надписей, сделанных кровью: «Черви, о ужас! Я изменился! Я благословил таинство гниения! О проклятаядыра О проклятыеличинки О проклятыекишки О повелительдерьма! Бойсяран! Яидуяидуяиду»

Наконец, на стене ночлежки в Бейкерсфилде большими печатными буквами:

«ЕСТЬЕСТЬЕСТЬЕСТЬЕСТЬ!»

Отрезанные кисть и рука неизвестного человека были найдены под матрасом. Несомненно, это была молодая женщина. Установлено, что это была проститутка. К сожалению, несколько из них всегда числились пропавшими без вести.