Читаем Монстры Лавкрафта полностью

– К черту любовь! – если он надеялся услышать эхо, то зря – ни один сверчок даже не застрекотал в ответ. – Мне повезло, – сказал он, поворачиваясь к Стефану и Мелиссе, – потому что я не знаю, что такое любовь. Знаете, какое у меня было детство?

– Такое же, как у всех, – ответила Мелисса.

– Точно, совершенно точно, – я сидел на диване, занимался всякой ерундой и взрослел. Ловил мяч, чем очень гордился мой отец. Повредил ногу, моя мать цокнула языком и вытащила занозу пинцетом.

– Звучит ужасно, – заметил Стефан. Он сощурился, чтобы избавиться от бликов мигающей лампы, в свете которой Джейс выглядел как в маленьком причудливом калейдоскопе. – Будто тебя каждый день насиловали по два раза целых четырнадцать лет, а то и больше.

– В этом все и дело, – согласился Джейс. Он отбросил камень и пнул его дважды, сбивая грязь с подошвы. – Это скучно. Все приедается.

– Да, – сказала Мелисса. – Однажды у меня был парень, который в итоге отсидел какое-то время в тюрьме. – Тут Джейс и Стефан притихли. – Он не сделал ничего плохого… ничего настолько плохого. Просто с кем-то подрался. Но он занимался дзюдо, и парень, которого он ударил, впал в кому. В общем, он провел в тюрьме девяносто дней, и почти все время ему было очень скучно. Он рассказывал, что все ждали часа, отведенного на физическую нагрузку, даже если это означало, что тебя порежут ножом или изнасилуют трое парней, потому что все остальное время тебе просто скучно.

Джейс фыркнул:

– Ты, наверное, и его любила? Ждала его, когда он выйдет из тюрьмы.

– Это было всего три месяца, – сказал Стефан. Он задумался, стал бы кто-нибудь ждать его три месяца, если бы он попал в тюрьму за то, что случайно отправил кого-то в кому. Не то чтобы он мог это сделать. Он даже не умел делать бросок через спину захватом руки и шеи. Возможно, он мог переехать кого-нибудь на машине. Он мог бы посидеть в тюрьме и скучать там днями напролет, не считая ежедневного часа для изнасилования.

– Да, думаю, что любила. И сильнее всего, когда его не было рядом. – Она выглядела немного взволнованной, или ей просто было прохладно. Она сидела ближе к глубине пещеры, в сырости, на краю темноты. – Знаешь, когда человек находится рядом, ты помнишь плохой запах у него изо рта и складки жира, свисающие над резинкой его белья, и то, как по-дурацки он подмигивает, когда говорит что-то, в чем сомневается. Поэтому я порвала с ним, но потом ждала, когда он выйдет из тюрьмы.

– Потому что ты его любила? – спросил Стефан.

– Потому что тебе было скучно? – спросил Джейс.

– Потому что я не знала, как мне поступить. Сложно расстаться с человеком, сидящим в тюрьме. Телефонные звонки отслеживаются. Нужно ждать несколько дней, чтобы навестить его, но это не совсем подходящее место, чтобы нормально поговорить. Во рту чувствуется металлический привкус; то же самое, когда тебя тошнит от всего или если у тебя аллергия на все.

– Аллергия на все, точно, – согласился Джейс. – Я чувствую, что пророчество сбывается, – он потряс головой, с нее слетел какой-то листок.

Стефан откинулся назад, убрав руки за спину и слегка коснувшись джинсов Мелиссы.

Джейс дрожал, широко раскинув руки, а затем начал вертеть языком. Мелисса резко отодвинулась, чтобы избежать контакта со Стефаном. Она потянулась к виски и глотнула прямо из бутылки, затем поставила ее обратно на камень и, поднеся стакан к губам, опрокинула его вверх дном, чтобы допить последние капли, о которых она забыла. В бутылке осталась почти треть, так что Стефан налил себе еще немного и спросил:

– Что вы думаете о нашем пророке? – ему удалось довольно точно охарактеризовать Джейса.

– Не знаю.

– Он настоящий?

– Не знаю, настоящий или нет, но все, что происходит, – точно настоящее, – заметила Мелисса. – Теперь уже нет смысла это отрицать. Особенно после того, что случилось в Нью-Йорке и на реке Миссисипи.

– И Китая, – Стефана раздражало, что все забыли про Китай, про то, как там пытались использовать ядерное оружие против этого существа, когда оно появилось с голодными глазами и множеством углов. Эта бомба уничтожила пол-Шэньчжэня и затопила Гонконг, а на следующий день существо снова появилось на том же месте, но уже стало радиоактивным. Джейс посмеялся и предположил, что в Китае все забыли о случае в Нью-Йорке, но Стефан в этом сомневался.

– Понимаешь, в чем дело, – начал Джейс. Он лежал на земле, двигая руками и ногами, будто хотел сделать ангела из травы, листьев и веток. – Все считают, что любовь – ответ на все вопросы. Ты смотришь на кого-то, говоришь: «Я тебя люблю», и рак вылечивается, или ты говоришь: «Я тебя люблю», а тебя сразу же любят в ответ, или «Я тебя люблю», а потом десятилетиями работают на дерьмовой работе, чтобы покупать дерьмовую еду, которая что-то значит, или «Я тебя люблю», и ты уже перестаешь быть жирным алкашом, – Стефан задумался, не была ли мама Джейса жирной алкашкой.

– Это тоже часть пророчества? – поинтересовалась Мелисса.