Его щупальца хлестали, многочисленные ноги торопливо убегали, а клювы опустились вниз, вонзаясь в Тути, – они походили на дикую собаку, разрывающую на части тряпичную куклу. Весь пол был залит кровью. Будто взорвалась огромная ягода клубники.

А потом случилось еще кое-что. С пола поднялся синий туман – с того места, где были останки Тути, и на какое-то мгновение я увидел в нем его лицо. Оно улыбалось беззубой улыбкой – на месте, где у него был рот, была лишь черная дыра. Затем, как будто кто-то втянул пар с супа, синий туман всосался в клювы этого существа, и с Тути и его душой было покончено.

Существо повернулось и посмотрело на нас. Я стал доставать свой пистолет, хоть и понимал, что в этом не было смысла. Оно издало такой звук, будто тысяча камней и разбитых автомобилей упали с гравийного и стеклянного обрыва. А затем переместилось к двери и вышло с тресканьем, похожим на звук, с которым выбивают мокрое полотенце. Кровоточащая тень побежала за существом по полу, силясь его догнать – как собачка, надеющаяся на угощение.

Когда существо и его тень вышли, дверь захлопнулась, воздух стал чистым, а комнату залило светом.

Я посмотрел туда, где был Тути.

Ничего.

Ни косточки.

Ни капли крови.

Я поднял окно и выглянул на улицу. Было утро.

Ни облачка на небе.

Солнце выглядело как солнце.

Пели птицы.

Я повернулся к Алме Мэй.

Она медленно поднималась с пола.

– Этой твари нужен был только он, – сказал я, испытывая к парню уже совершенно иные чувства, нежели раньше. – Он отдал ему себя. Наверное, чтобы спасти тебя.

Она подбежала ко мне, и я крепко ее обнял. Через секунду я отстранился от нее. Взял пластинки и сложил их вместе. Я хотел разломать их о свое колено. Но такой возможности мне не предоставилось. В моих руках они стали мокрыми, развалились, упали на пол и утекли в половицы, как черная вода. И на этом все кончилось.

Тот, чье имя не выразить словами

Ник Маматас

Был август. Все должно было измениться. Они это чувствовали. Джейс был пророком, а пророки любили поговорить. Что он и делал. Он говорил о конце всего и о том, как все будет хорошо.

Джейс, Мелисса и Стефан сидели у входа в пещеру вокруг удобного камня в форме кофейного столика. Керосиновая лампа мерцала, понемногу заполняя воздух неприятным запахом. Стефан чувствовал его даже в своем виски.

– Можете забыть про любовь, – сказал Джейс.

Он не был влюблен и его больше не интересовал секс, хотя он и уверял своих друзей в обратном. Даже по пути в пещеру, где они собирались ожидать конца, он подцепил девушку, а потом оставил ее на автобусной остановке. «Что угодно, когда угодно, где угодно», – сказал он. Стефан решил, что Джейс говорит о сексе только потому, что по диагонали от него, ближе к пещере, сидела Мелисса.

– Почему ты вообще заговорил про любовь? – спросил Стефан. Тогда Мелисса заметила, что думала, будто они и так уже говорят о сексе, что было бы логично, раз уж туалет на автобусной остановке в Миссуле был приведен как место действия, если не как главная тема. Она сделала глоток «Тичерс», а Стефан отпил своего и потянулся к бутылке.

– Любовь – это то, что считается всемогущей, всеохватывающей силой. Собака пропадает во время отпуска со своими хозяевами, а спустя четыре месяца появляется у них на пороге, вся в ветках и со спутавшейся шерстью, но в отличной форме и с большой запыхавшейся ухмылкой.

– Да, я видел это по телевизору, – сказал Стефан. – Собака прошла за хозяевами на протяжении трех тысяч миль, движимая любовью.

– Движимая любовью, точно, – заметил Джейс.

– Так как, по-твоему, она добралась домой? – спросила Мелисса. – Ей просто повезло? – Стефан вслух предположил, что Джейс не верит в удачу – лишь в неудачу или в то, что удача сейчас всех покидала.

– Нет, совсем не так. Я считаю себя очень счастливым. – Джейс налил себе еще. Он поводил пластиковым стаканчиком с виски перед собой, будто вдыхая запах сортового вина или какого-нибудь соуса к мясу, приготовленного итальянской бабушкой в воскресенье. – Мне повезло, что я встречу конец здесь. Увижу небо, когда звезды начнут мерцать, увижу, как моря начнут бурлить и Старшие Боги сокрушат нас всех.

– Вот такой он, – сказала Мелисса Стефану. – Джейс, как всегда, твердит о щупальцах и культах. Он любит преувеличивать. Прямо король драмы.

Стефан ответил:

– Такие лопухи рождаются каждую минуту, – он хотел развить эту мысль дальше и пошутить что-нибудь насчет появления щупалец и присосок, но виски не позволил ему этого сделать. Тем не менее алкоголь помог ему открыть рот, чтобы договорить. – Лопухи, – просто повторил он.

Джейс встал, стряхнул пыль с задницы и, пошатываясь, направился ко входу в пещеру. Стефан подумал, что он, по-видимому, пошел отлить, направив свой поток вниз, в долину под пещерой, в бесцветную траву. Но вместо этого Джеймс раскинул руки и закричал: