Читаем Монстры полностью

                 Безумствуют беды над бедной Россией                 Уже до земного состава дошло                 Уже элементы двуртутные сильные                 На наших глазах превратились в дышло                 Некое                 Раскисшее                 И разные твари, ундины и узовы                 Вскричали в сердцах: Приведите Кутузова!                 Это какого? одноглазого что ли?                 Да, да, одноглазого! —                 Ну, привели, а он оставшийся глаз приоткрыть-то                                                                   и не может                 В пустом саду гуляет рыбка                 Просто треска там, иль судак                 Никто не разглядит никак                 Ее                 Но серафической улыбкой                 Ее                 Сад озаряется при том                 Как цветной китайский фонарик над феодосийской пропастью                 И кто-то за руку несильно                 Меня                 Берет: Ведь ты – Анастасия? —                 Какой я Анастасия! —                 Анастасия! Анастасия! Не возражай!

* * *

Иероним! Иероним! – бросается кто-то ко мне – Ну?

                 Ой ты, Русь, ты Русь                 Я тебя боюсь! —                 А чего это ты меня боишься? —                 Даже и не знаю, вот такой я идиот! —                 Нет, на идиота ты не очень-то похож! —                 А чего же я тебя боюсь? —                 Не знаю, не знаю! – отвечает Русь

* * *

О том, как у курицы между перьями проверили и обнаружили: Заур Шах

* * *

Как у змеи при попытке укусить младенца зубы срослись в виде – Дмитрий

* * *

Однажды девушка в отдаленной деревне, зимой дело было, пошла по воду, и в колодце увидела: Константин Багрянородный

* * *

В том же Львове кошка забралась на дерево разорить птичье гнездо, а оттуда чистейший голос поет: Гоооосподиии!

* * *

И последнее: сам вот вышел из подъезда, а ребенок мимо пробегает и на руках держит нечто мерцающее: Кампанелла

Единства и разнообразия

1993

Предуведомление

Сами тексты напичканы таким количеством того, что среди нас называется наукообразной рефлексией, что нет необходимости в ее удвоении на коротких пределах этого предуведомления. Но требуется нечто простое, действующее прямо и неотразимо, а не через каких-тотам посредников, в виде запаздывающих временных контуров подключения малых энергий через изящные и неумолимые в своей провиденциальной неодолимости схемы усиления. Но нет, нет, опять пошло сложное и умозрительное. Нет, о том, как я страдаю от обстоятельств, от других и от себя! О том, как это мучительно и неприятно, когда тебя унижают, высмеивают, отрицают и избегают! О том, как это трудно, но прекрасно и благородно, мужественно и чисто, гордо и искупительно, победительно, восхитительно и воспитательно делать вид, что ты не замечаешь всего этого и их со всем этим. Даже жалеть их! Да, да, даже жалеть их бедных, сострадать им: вас обидели? вам недодали?

* * *

Семь одинаковых чудес света

Заставляют подозревать

И в результате убеждают

В однородности порождающих субстанций

* * *

Беспорядочность взывает к Богу

Не оставляя пространств

Для какой-либо глубокой различающей причины

Но лишь очерчивает круг проявления скользящего будоражения

* * *

Разные виды невинностей

В сумме не являют одну великую Матерь-невинность

Так как являют словесно-поведенческое подобие

Разных степеней удаления

От многонаправленной матрицы интенций

* * *

Многообразие форм существования белковых масс

Даже в таком их предельном выражении

Как многоязычие

Все равно не дает окончательной уверенности

В онтологическом наличии стратегии «на разрыв»

* * *

Дальше идет о разнообразии идей, опровергаемых однообразием ответов

* * *

Потом о якобы общности форм проявления бессознательного

При явной несводимости уровней его фундирования

* * *

Снова о мнимом разнообразии человеческих проявлений

На фоне кривой однообразия расклада действующих сил повторяющейся драматургии

* * *

Потом о единстве вообще

При наличии неких несводимых частностей

Тяготеющих к онтологическому изоляционизму

* * *

О вообще неартикулируемом тотально

И только в виде сходящихся дискурсов многих единств и разнообразий

* * *

И под конец все-таки о тайно и слабо обнаруживающейся возможности разрешения этой проблемы

* * *

И совсем под конец об эзотерике

Превосходящей все прочие сведения разнообразия не к единству

А к зоне неразличения

* * *

Затем вставка все-таки о так называемой реальности

* * *

Затем вторая вставка о реальности

* * *

Затем вторая вставка о реальности

* * *

Затем четвертая вставка о третьей реальности

* * *

И уже совсем о сокращении всего

Метафизика по скучным правилам

1993

Предуведомление

Это, конечно же, обман. Ну, в большей степени, чем предполагает его объявляющий. Но, конечно же, в должную меру представления о нем получателя.

Так в чем же дело?

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги