Я, не поднимаясь, закурил сигарету, глядя на теплый свет от фонарного столба и на капли дождя, которые безжалостно рассекают его. Рядом прошла женщина, бросив на меня презрительный взгляд и не слова не сказав. Как хорошо, что мы живем в мире, где всем друг на друга похуй потому, как у меня совсем не было желания объяснять почему я потрепанный лежу на земле с сигой в руках. Интересно, что бы она сделала, если бы появилась парой минут раньше.

Убежище

Кое-как я поднялся, упираясь рукой о стену дополз до подъезда. Ждать лифт пришлось не долго, поднявшись на шестнадцатый этаж двери лифта распахнулись, и я неспешно отворил двери своего убежища. Мыслей в голове не было никаких, создавалось ощущение, что все это в порядке вещей и ничего удивительного не произошло. Я приземлился на диван, дабы постараться осознать все произошедшее, все-таки сижка отчасти привела нервишки в порядок, но никаких эмоций испытать не удалось. В правом кармане джинс я почувствовал вибрацию, кто-то звонит. Я достал телефон, на нем был треснут экран, но работал он исправно. Сквозь трещины было видно имя человека, который звонит… Настя. Я провел пальцем по экрану, оставив багровый кровавый след и ответил:

– Очень неожиданный звонок, родная.

– Дима, привет. Прости, что так поздно, – донесся слегка взволнованный голос из трубки, – у тебя все хорошо, голос какой-то хриплый, ты не заболел?

– Да не, все отлично, – ответил я, вытирая кровь с лица салфеткой со стола, – ты что-то хотела?

– Да, я… Слушай я совсем не хотела бы как-то… В общем, пожалуйста просто выслушай меня, а потом уже я хочу услышать твое мнение. Я… Я знаю, что это я оборвала с тобой связь, ничего толком не объяснив и когда ты пытался снова выйти на контакт, я бросила тебя в ЧС, но я была пиздец какой дурой, да я и сейчас дура, не хочу, чтобы ты выслушивал мои оправдания, просто хочу сказать, что ты лучшее, что было у меня в жизни, – слышно было, как голос у нее дрожит, но вся эта пламенная речь сейчас меня нисколько не трогала.

– В тот момент у меня был тяжелый период, и я наговорила тебе всякого и поверь, я пойму, если ты сейчас просто пошлешь меня, но мне правда тебя не хватает. Просыпаться и не видеть тебя рядом, не слышать твоих дебильных шуток, не читать сообщений, которые можешь писать только ты. Я просто прошу простить меня за все и, быть может, у нас есть возможность начать все сначала? – подвела она наконец итог, шмыгая носом. Не один мускул на моем лице не дрогнул, ни одна фибра души не затрепетала, услышав ее голос, сейчас я не чувствовал абсолютно ничего и ответил:

– Слушай, начну с того, что рад был услышать тебя. Все, что ты сказала, все это довольно неожиданно. Денек был тяжелый, я надеюсь ты не против поговорить завтра, не уверен, что сегодня я смогу что-то внятное ответить, – все так же монотонно говорил я.

– Да-да, конечно, то есть, когда угодно, если тебе нужно подумать, то не торопись, я подожду, – дрожи у нее в голосе уже не было, а лишь непомерная радость, она всегда тараторила, когда волновалась или радовалась, – спасибо, что выслушал, правда, буду ждать ответа, любл… Прости, я… В общем доброй ночи.

– Доброй ночи и тебе, – ответил я, положив трубку.

Убирая телефон на стол, я увидел на экране уведомление о непрочитанном сообщении. Сообщение было от Алисы. Не сказать, что я хотел его сейчас читать, но любопытство взяло вверх:

“Дима, привет. Вот график, который ты просил скинуть. И, слушай, я, пожалуй, сразу напишу, что я выпила и слегка подбуханная сейчас. Понимаю, что такое себе оправдание, но в случае чего ты, наверное, сможешь меня понять. Вкратце, ты мне уже давно нравишься. Ахаха, самой смешно, что такое пишу, ты прости, просто не припомню, чтобы делала такое хоть когда-нибудь в жизни. И в общем если у тебя будет желание встретиться вне рабочей обстановки, может сходить куда-нибудь, то дай знать. Это все.”

Неясный панический приступ окутал меня с головы до пят. Я положил телефон на стол, сполз на пол, уперевшись спиной о стену. Дрожащими руками я схватился за голову и хохот из моей глотки звоном пролетел по комнате. Я хохотал, прерываясь лишь для того, чтобы набрать в легкие воздуха. Из глаз полились слезы. Истерика. Маниакальный смех вперемешку с плачем плюс паническая атака, небось жуткое зрелище со стороны. Голова все еще была пуста, а может быть слишком заполнена всем произошедшим, что не было возможности подумать о чем-то новом. Не сдвигаясь с места, я просидел так около десяти минут, наблюдая за мраком ночи сквозь окно, закурил сигарету, кажется, немного успокоился.

Нужно было двинуть до ванной, чтобы привести себя в порядок. В ванной был и мой молчаливый приятель. ОН… Я… Стоял напротив в зеркале, над раковиной. Видок, мягко говоря, был не самый презентабельный. Умывшись, я снова посмотрел в зеркало:

– Ну че, тоже тебя отделали, а, родной? Полный пиздец, еще ведь и завтра разгребать все это дерьмо. А впрочем похуй, завтрашние проблемы оставь завтрашнему себе, так?