Председатель, старик лет восьмидесяти, крепкий, как вековой дуб, поднял руку. Мельник поклонился в пояс и, не закончив фразы, сел. Справа и слева от председателя сидели «старшие наставники». Все трое пошептались между собой.

Председатель спросил спокойно, будто речь шла о пустяковом деле:

— Во что ценишь свое хозяйство?

Мельник встал:

— Самая низкая цена — пятьдесят тысяч.

Старики опять пошептались. Председатель сказал:

— Получишь пятьдесят тысяч и сдашь хозяйство общине.

Прощаясь, я спросил у председателя:

— Какой же смысл общине, переселяющейся в Россию, покупать хозяйство, которое останется здесь?

Старик посмотрел на меня, погладил бороду:

— Иногда невыгодное для одного оказывается выгодным для многих…

Через два дня мютессариф (губернатор) Али Риза-бей пригласил меня к себе. Это был старый чиновник, прослуживший много лет при султане на разных административных постах и примкнувший к кемалистам (ибо ему больше ничего не оставалось) после Эрзерумского конгресса. Он хорошо говорил по-французски, и мы обходились без переводчика. После того как обязательная в таких случаях чашка кофе была выпита, он, обычно очень спокойный и выдержанный, заговорил взволнованным голосом:

— Произошел странный случай, который, однако, может иметь большие последствия. Владелец самой лучшей мельницы позвал к себе турецких купцов и посредников и спросил, какую цену они предложат за его предприятие, имея в виду, что он уезжает. Они назначили цену. После этого мельник пригласил своих гостей во двор, и на их глазах мельница была подожжена и сгорела. Купцы думали, что он сошел с ума, но мельник спокойно сказал им, что он, как и другие русские, предпочитает скорее уничтожить свое добро, чем продавать его за такую смехотворную цену… Что вы скажете по этому поводу?

— Я думаю, что вы не собираетесь оспаривать право частной собственности? Владелец имущества может распоряжаться им по своему усмотрению.

— Да, но поджог! В этом есть элемент криминала…

— В этом был бы криминал, если бы владелец имущества после поджога потребовал выплаты страховой стоимости. Поскольку такого требования нет, в чем же криминал?

Мютессариф вздохнул:

— Так или иначе, но пришлось начать расследование. Я пригласил сюда адвоката этого мельника, господина Ахмед-бея.

Он велел дежурному чиновнику позвать адвоката в кабинет.

Ахмед-бей, господин средних лет, с подстриженными усиками, в визитке и цветном жилете, по которому была выпущена золотая цепь, в ярких носках и лаковых туфлях, появился в кабинете, ступая мягко, как кот. Разговор он начал с уверений, что ему трудно выразить наслаждение, которое он испытывает, находясь в моем обществе и обществе господина губернатора. Покончив с церемонией, он поклонился, сел в кресло и умолк, сосредоточенно глядя на носки своих лаковых туфель.

Губернатор мрачно спросил его:

— Находит ли господин Ахмед-бей своего клиента нормальным и поступок его, не нарушающим закона?

Господин Ахмед-бей собрал морщины на лбу и снисходительно улыбнулся:

— Вполне. Согласно нашему законодательству, владелец имущества может делать с ним все, что ему заблагорассудится. Этим мы отличаемся, да простит мне наш уважаемый гость (кивок в мою сторону), от некоторых других государств. Не так давно его превосходительство Митад-паша, женившись на одной очаровательной особе значительно моложе его возрастом (тут Ахмед-бей как будто подмигнул, или мне это только показалось), велел сломать в Терапии две свои чудные виллы и устроил на том месте сад, засадив его розами, а в середину поставил беседку, из которой бы его ханум могла любоваться закатом солнца на Босфоре…

Губернатор вскочил:

— Но ваш мельник не Митад-паша!

Адвокат вздохнул и почмокал губами:

— Что делать, беем, закон! Мельника охраняет закон!

С этого дня цены на недвижимое имущество молокан стали расти и в конце концов достигли нормальных. Каждый день в Россию уходили составы, груженные до отказа. Молокане увозили с собой все — хлеб, сено, лошадей, скот, птицу, кошек и собак.

КЯЗИМ КАРАБЕКИР-ПАША

Обстановка в восточных провинциях Турции тогда была довольно сложной. В Карсе существовали представительства Армянской, Грузинской и Азербайджанской советских республик, подчинявшиеся генеральному консульству. Но у каждой из этих республик были здесь свои граждане и свои интересы. Фактическим диктатором всего края являлся командующий войсками Восточного фронта Кязим Карабекир-паша. Ставка его помещалась в Сарыкамыше. Он не очень торопился помогать Кемаль-паше, который вел борьбу за независимость Турции. Под Ангорой фронт стабилизировался. Обе стороны накапливали силы. Греческая армия и турецкие части, сформированные султаном, получали беспрерывные подкрепления от англичан, французов и американцев, оккупировавших Константинополь. Было также известно, что Кязим Карабекир-паша и во время Эрзерумского конгресса и позднее встречался с известным английским разведчиком, подполковником Альфредом Роулинсоном, информатором лорда Керзона.