Довольно большой коллектив в течение полутора лет, до смены его новым составом, работал и жил очень дружно, а оставшиеся в живых члены его и до сих пор сохранили между собой добрые отношения.

БОРЬБА С АНГЛИЙСКОЙ АГЕНТУРОЙ

Обстановка в тот период была довольно сложной, несмотря на самые дружеские отношения с афганским правительством и его представителями.

По всей границе, особенно между Восточной Бухарой и Мазари-Шерифским районом, не прекращалась борьба с басмачами. Многие племена, составлявшие басмаческие шайки, жили по обе стороны границы. Англичан, как официальных представителей (кроме миссии, находившейся в Кабуле), на территории Северного и Восточного Афганистана не было. Но агенты их имелись всюду. Собственно говоря, не было ни одного каравана, приходившего из Индии или Персии в Герат, Мазар-и-Шериф или Меймене, с которым не прибывал бы их агент или связной. О масштабах подрывной работы англичан на восточных границах Советской республики можно судить хотя бы по такому примеру.

Численность басмаческих шаек в Бухаре, Фергане, Хиве и в других районах Средней Азии достигала нескольких десятков тысяч человек. Большинство шаек имело на вооружении английские одиннадцатизарядные карабины Дисермента с необходимым запасом патронов. К наиболее крупным руководителям басмаческого движения, таким, как Джунаид-хан, Ибрагим-бек, Данияр-бек, Мулла Абдул Кагар, Ишан-Султан, ханы киргизских кочевых племен Джаны-бек и Муэтдин-бек (из рода Омузоглы и рода Ичкили), а также к локайским ханам были посланы опытные английские офицеры-инструкторы. Английской агентуре удалось завербовать буржуазных националистов, пробравшихся на крупные посты в руководящих органах Советской власти в Средней Азии, например, бывшего заместителя председателя ТурЦИКа Тюракула Джаназакова, председателя Андижанского ревкома Султанбека Тахтабекова, Нурмухамеда Малаева, З. Валидова, Мурин Ильдархана, военного назира Бухарской республики Арифова и других.

Однако усилия англичан превратить басмаческое движение во всеобщее, массовое движение «борьбы за ислам» и утопить в нем Советскую власть пропадали даром, не помогали ни опыт, ни золото, которое непрерывным потоком текло в карманы курбашей. Основных причин было две.

Во-первых, мусульманская беднота сочувствовала Советской власти, а, во-вторых, части Красной Армии проявляли в борьбе с басмачами, несмотря на тяжелые условия действий в пустынях и высокогорных местностях, такое мужество, какого до сих пор не знала история.

Бывало множество случаев, когда несколько десятков красноармейцев, лишенных воды и пищи, окруженных отрядами в несколько тысяч всадников, выдерживали осаду в кишлаках до тех пор, пока не подходили подкрепления. Впрочем, здесь не место описывать операции войск Туркестанского фронта против басмачей и беспримерные подвиги наших войск…

Герат (а следовательно, и мы) находился как бы в тылу басмаческого фронта. Из Мешеда в Герат дорога лучше, удобнее и короче, чем, скажем, из Пешавера в Герат. Поэтому английская агентура в Туркестан шла по трем направлениям: из Кашгара через Памир, из Индии и из Персии. В английских справочниках говорилось: стратегическое значение Герата очевидно, поскольку здесь пересекаются все пути с Ближнего Востока (Иран), Индии, Бухары и Туркестана.

Афганское правительство, а также и большая часть афганской интеллигенции (правда, она была тогда весьма немногочисленной) ненавидели англичан. Да и весь народ хорошо помнил унижения, которым он подвергался, когда Афганистан был полуколонией англичан. Все английское вызывало гнев. Даже очень хорошая больница и аптека, устроенные англичанами в Герате, были опечатаны, и так называемая медицина «юнани» не признавалась. Вместо нее существовала «хаста-хана», где действовал «хаким», с окрашенной в огненный цвет бородой и огромным животом. У него в больничных палатах лежали на койках рядом: малярик, солдат с переломом нижней конечности и купец, заразившийся дизентерией.

Но англичане умели использовать любой промах афганской администрации. Поэтому ничего не было удивительного, что «врач»-мусульманин из Индии — английский секретный агент, имевший все европейские лекарства, пользовался большой популярностью у населения.

Наша амбулатория при генеральном консульстве лечила всех афганцев, приходивших туда, разумеется, бесплатно. Но, к сожалению, наш врач был мужчиной, да еще «кафиром», то есть неверным, и это отпугивало не только женщин, но и правоверных мусульман, и особенно крестьян. Зато муллы и ханы, стоявшие на страже ислама, охотно прибегали к его помощи, не опасаясь гнева пророка.

Однако неорганизованной ненависти населения к англичанам было недостаточно, чтобы бороться с их влиянием. Афганской администрации не хватало для этого опыта в руководстве и умения.