Читаем Молодой Бояркин полностью

– Красиво, – согласилась Дуня. – Днем я учу здесь билеты, загораю заодно. На этом

месте я обычно играла, когда была маленькой. А еще любила сидеть вон там, на жердушках,

и наблюдать за облаками. Когда долго на них смотришь, всегда тянет упасть на землю.

Однажды я вот так смотрела, и мне показалось, что на самом деле облака не плывут, а стоят,

что это сама земля вместе с жердями, на которых я сижу, с полем, с лесом плавно проходит

под облаками. Я и сейчас еще могу все это так увидеть, если захочу.

Николай прижал ее плечи рукой, и Дуня послушно прильнула к нему. Все было

хорошо, но и это свидание закончилось неожиданно.

– Послушай, Дуня, а как ты относишься ко мне? – спросил Николай. – Только честно.

– Меня очень тянет к тебе. Не знаю, что это такое. Наверное, тоже люблю.

– Что-то не очень верится, – обрадовано сказал Бояркин.

– А хочешь, докажу?

– Как же? – спросил Николай, думая, что она его поцелует.

Дуня вдруг вскочила на ноги и что есть силы закричала:

– Люб-лю-ю!

Ее крик в вечернем сыроватом воздухе прозвучал глухо и нигде не отдался эхом. Дуня

постояла еще с минуту и опустошенно, медленно опустилась на сено. Николай, досадливо

покачивая головой, смотрел куда-то в сторону. Что-то неожиданно сломалось в их

отношениях. Молчание затягивалось. Дуня снова поднялась, прошлась по сену. Постояла,

глядя через огород в сторону своего дома. Николай тоже встал.

– Давай встретимся здесь же через неделю, – сказала она. – Испытаем себя еще раз…

– И что за чертовщина с нами происходит… – вздохнув, проговорил Бояркин.

Они сочувственно, но без всякого сожаления пожали друг другу руки и, не

оглядываясь, разошлись.

…В эту ночь Бояркину приснилось, будто Дуня, подойдя к его кровати, медленно

наклонилась и поцеловала… Это было настолько явственно, что Николай своими губами

ощутил маленькие трещинки на ее губах, которые наяву только видел. Он потянулся, обнял

Дуню и проснулся. Он лежал на спине, раскинув руки так, что одна рука лежала около самой

стены, а вторая свешивалась с кровати. Не веря, что это был только сон, Николай сел на

постели и стал шарить по воздуху вокруг себя, пока не наткнулся на холодную спинку

кровати. "Кажется, у нас с Дуней все идет к завершению, – подумал он. – И даже не потому,

что она хочет этого, а потому, что все кончается во мне самом".

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ

Свиданиями с Дуней Бояркин как будто бы уж и не особенно дорожил, но когда ему

пришлось переживать целую неделю, назначенную Дуней для испытания, то большие, яркие,

почти что летние деньки стали для него пустыми и бессмысленными, как мыльные пузыри.

На выходные Бояркин поехал в город. В автобусе он подсел к Саньке, который уезжал

со всеми своими вещами. Почти всю дорогу они или дремали, или глазели в окно. Там

тянулись поля, березнячки, проносились маленькие деревеньки, в которых большой автобус

не останавливался. Было уже недалеко от города, когда Санька повернулся к Бояркину.

– А вот когда людей-то много будет, надо на одной орбите с Землей оборудовать еще

несколько таких же земель, – предложил он. – Расколоть хотя бы на части какую-нибудь

большую планету Солнечной системы и притащить. Ну, произвести там необходимую

химическую революцию, чтобы состав стал примерно такой же, как у нас, а потом лесов

насадить, озер накрапать…

– Да, может быть, так и сделают, – согласился Бояркин. – Живые-то планеты приятней

мертвых. Пожалуй, этим займутся за несколько тысячелетий до начала восстановления.

Чтобы свободные земли были наготове.

– Инте-ересно, – нараспев проговорил Санька, и на лице его появилось восхищенное

выражение: видимо, он любовался какой-то воображаемой картиной. – И как ты только до

всего додумался…

Николай пожал плечами и промолчал. "Все началось с вывода, что счастье состоит в

наиболее полном проживании каждой минуты, – вспомнил он, начиная уже в который раз

конспективно прокручивать свои размышления. – Другими словами, счастье состоит в

расширении личности, в расширении пространства своей жизни. Потом я понял, что счастье,

имеющее конец, бессмысленно, и, чтобы оно обрело смысл, необходимо бессмертие. А потом

я понял, что, став бессмертным и бесконечно расширяясь и в нравственном и, как бы сказать,

во "вселенском" направлении, человек обязательно захочет вместить в свою душу весь

душевный опыт человечества. Его нравственное совершенствование приведет к осознанию

долга перед предками, к нравственной необходимости их восстановления. А "вселенское"

направление приведет к практической хозяйственной необходимости восстановления…"

Николая увлекла еще одна мысль, случайно подсказанная Санькой. "Странно, –

подумал он, – я рассуждаю о восстановлении людей, а сам все еще считаю, будто лес у нас в

Елкино исчез навсегда. Да ведь его же можно просто-напросто насадить". Он представил

картину своего села еще того времени, когда он любил наблюдать с крыши, но

подправленную фантазией: кругом маленькие деревянные дома, блестит Шунда, а за ней

колышется густо-зеленый лес. Николай даже взволнованно вздохнул. И почему в Елкино не

додумаются до этого?