Читаем Молчать нельзя полностью

— Он уже признал тебя, — засмеялась Геня и придвинулась к Янушу, прижав его голову к своей груди. — Сегодня устроим себе вторую свадебную ночь, любимый. Росада достал икру и даже русскую водку. Я сшила себе новую ночную сорочку, но ни разу не надевала ее. Ждала тебя.

Она еще крепче прижала ладони к его лицу, и он услышал, как сильно бьется ее сердце.

— Не хочешь ли ты, чтобы я надела ее сейчас, любимый?

— Я грязный. Я уже не тот, Геня… — заикаясь от смущения, заговорил он.

— Ты мой муж, — перебила она. — Ты отец маленького Януша. Мы оба очень любим тебя. Малыш болел корью и коклюшем, но отлично справился, — рассказыва— ла она. — Росада говорит, что он крепкий ребенок. Знаешь, как громко он может плакать. Росада сказал, что у него легкие, как у великана. Что же мы сидим здесь? Вставай! Сейчас я приготовлю ужин. Ты, наверное, хочешь есть. Потом спать. Господи! Целую ночь мы будем вместе…

«Я вновь дома, — думал Януш. — Геня уже хлопочет по хозяйству». Она приняла его таким, каким он стал. В полуоткрытую дверь он увидел большую деревенскую кровать. Для него Геня будет совсем новой в предстоящую ночь. Сказочной феей. Он будет очень сильно любить ее. Может быть, от запаха ее тела исчезнет тот запах? Может быть, в блеске ее глаз пропадут ужасные картины прошлого? Может быть, ночи страстной любви…

— Пусть загорается заря новой жизни, — прошептал Януш. — Прошлое было страшным ночным кошмаром.

— Склады там, — тихо объяснял Клатка Генеку. Они лежали в канаве и смотрели на неясные очертания построек. — Они огорожены колючей проволокой. В тех четырех угловых бараках битком набито немцев. Круглосуточно пятьдесят охранников патрулируют между складами. У ворот — крупнокалиберный пулемет с расчетом из шести человек. Это для нас непосильная задача.

— Дай-ка мне пару гранат, — попросил Генек. — Я позову вас, когда расчищу путь. Покажем этим мерзавцам, где раки зимуют!

Он выбрался из канавы и пополз к воротам. Услышав голоса переговаривающихся между собой немцев, он улыбнулся, по-волчьи обнажив зубы. Его не заметили. Четыреста шкопов были так самоуверенны, что совсем позабыли об опасности. Если бы их было здесь двадцать, то они постоянно находились бы в состоянии тревоги. Сейчас же, полагаясь на свое численное превосходство, они были спокойны. В ночной тишине они не видели опасности.

«А опасность-вот она!»— почти радостно подумал Генек.

Он уже отчетливо видел сложенные в пирамиду винтовки и немцев в касках, тускло мерцавших в ночи. Зубами он выдернул чеку из гранаты, приподнялся немного и швырнул ее точно в цель.

— Получайте, сволочи, подарок от Мордерцы!

Немцы бросились врассыпную. Раздался взрыв и крики смертельно раненных. Он кинул вторую гранату и поднялся в полный рост.

— Вперед, товарищи! — крикнул он. — Бейте их!

С автоматом в руках он бросился в ворота. Впереди слышался топот немецких сапог. Но он знал, что за ним его товарищи, которые смело и решительно вступят в бой. Он взглянул на убитых немцев у искореженного пулемета и, вспомнив десятки тысяч обезображенных тел в Освенциме, толкнул трупы ногой.

В темноте показались приближавшиеся солдаты.

Он дал очередь из автомата. Кругом свистели пули.

— Мордерца идет! — крикнул он, бросаясь вперед.

А в канаве Клатка молча боролся с одним из парней.

— Мы не в силах ему помочь. Это бессмысленная затея. Мы не хотим идти на верную смерть.

— Но мы не можем бросить его на произвол судьбы, — возражал шепотом другой.

— Он не мог поступить иначе. То, что он пережил…

Та-та-та… стучал автомат.

— Мордерца идет, убийцы!

Голос Генека раздавался в самом центре вражеского лагеря.

Генек действовал с невероятным безрассудством и с необыкновенной храбростью. Может быть, он не столько жаждал крови немцев, сколько стремился забыть в бою колонны голых, беспомощных, покорных людей. Забыть лифт и подъемник.

Тадеуш стоял в небольшой церкви и смотрел на красный алтарь. Он забрел сюда по пути из Катовице, где он распрощался с тремя друзьями. С каждым шагом он приближался к цели.

Он заходил во все деревенские церкви, встречавшиеся на пути, останавливался перед алтарем и рассказывал то, что слышал от Ядвиги в их первую ночь, в которую они испытали сладость и горечь, счастье и несчастье любви.

Случаи были разные. Ядвига скупыми словами рассказывала об унижении, жестокости, издевательствах, которым подвергались женщины в лагере. Изведав высшее счастье принадлежать друг другу, они не могли спокойно уснуть, поняв, какое горе находится здесь.

Вместо того чтобы радостно мечтать о будущем, они рассказывали друг другу о мрачных событиях лагерной жизни.