Читаем Молчание полностью

Простершись перед ним ниц, Карен раздвинула юбки и стала целовать ему ноги, орошая его изящные ступни слюнями и слезами. Она готова на все, говорила она, моля о милосердии, — на все, лишь бы спасти Неда.

— Поздновато, — сказал Том, схватив жену за волосы и не без нежности оттянув ее голову назад. — Поздновато для всего этого, согласна?

— Я слышала, как сегодня вечером Док впервые заговорил. Он сказал, что хочет домой, потому что его папа будет волноваться. Это он о тебе.

Карен заметила в его глазах выражение — мимолетное выражение тревоги, — которое подсказало ей, что его наконец проняло.

— Он дома, Карен.

Она ощутила усыпляющий прилив страха. Глаза у нее расширились.

— То есть?

Теперь Том ей улыбался.

Он взял ее за запястья и бережно поднял с колен. Затеплилась надежда.

— Идем наверх. Я хочу кое-что тебе показать.

Сине-белый коридор со спальнями тянулся, с разрывом у лестницы, во всю длину дома.

Его выцветшее напольное покрытие из волокна кокосовой пальмы, строй одинаковых рейчатых дверей, пять потолочных вентиляторов с лопастями красного дерева, перелопачивающими застойный воздух, были как на каютной палубе старинного лайнера «Кьюнард» в одном из снов Карен, где она ощупью пробирается по этому коридору в поисках выхода, дергая латунные ручки, которые никак не хотят поворачиваться. Сон всегда кончался одинаково: она обнаруживала, что опоздала, — корабль уже отчалил.

Они шли в сторону хозяйской спальни. Дождь барабанил по черной застекленной крыше над их головами.

С каждым шагом коридор казался все ýже и ýже. На нее давили эти стены, увешанные гравюрами с изображением водоплавающих птиц и морских баталий. Пол превратился в маслянистую волну, которая то вздымалась, то опускалась у нее под ногами. Было такое ощущение, будто они не продвигаются вперед. Но Том был с ней, рядом, вел ее за руку. Сквозь приоткрытую двустворчатую дверь их спальни в конце коридора Карен было видно, что свет на балконе все еще горит, как она его оставила.

Том резко остановился у входа в ванную, куда также имелся доступ из спальни и из его гардеробной. Эта третья дверь, ведущая в коридор, обычно была заперта. Том ее распахнул.

В комнате стоял пар. Карен вскрикнула, ничего не видя и не слыша. Шипение воды из душа, даже на таком ограниченном пространстве, заглушал шум дождя.

— Забавно! Я мог бы поклясться… — начал Том, поднимая с пола полотенце, но так и не договорил. Он пошел выключать воду.

— Прямо как у черта в парилке.

Карен опустила глаза и увидела между расставленных ног мужа что-то похожее на торчащую из-за ванны руку.

А потом, когда Том отступил в сторону и пар немного рассеялся, стало видно и все тело Виктора, привалившееся к похожей на птичью клетку душевой кабине. Из-под его раскисшего от воды пиджака сочилась кровь и розовым ручейком сбегала в водосток.

— О боже! — Рука Карен взлетела к губам.

Должно быть, Том принимал душ, когда там лежал Виктор.

Плитка на полу, потолок, запотевшее зеркало — все было забрызгано его кровью; кровь алела везде, даже в тех местах, куда, по идее, она не могла попасть: в ванне, на мыле, на бутылках с экстрактом для ванн «Флорис», на листьях азалии в горшке на высоком подоконнике, на игрушечной подводной лодке капитана Немо, на ветке коралла из южных морей, на зубных щетках… Везде.

Из груди трупа торчал блестящий пистолет, засунутый в рану по предохранитель спускового крючка.

— О боже, боже мой!

— Шокирована, да? — спросил Том, складывая полотенце и аккуратно вешая его на змеевик. — Я еще никого не убивал. Но это была самооборона. А ты чего ожидала? — Подойдя к жене, он обнял ее за плечи и прошептал ей в самое ухо: — Что обнаружишь в этом положении меня? Или такого рода детали ты оставила другим?

— О чем это ты? Кажется, меня сейчас вырвет.

Оттолкнув его, она упала на колени перед ванной, но позывы к рвоте не принесли облегчения.

— Где Нед? Ты сказал, что он… — Карен подняла на него глаза. — Кому — другим?

— Просто попросила их, чтобы все выглядело прилично.

— Никого я ни о чем не просила, — сказала она, качая головой. — Я не понимаю. Что произошло? Что они сделали с моим мальчиком?

— По возвращении домой тебе оставалось лишь снять трубку и позвонить в полицию. Сообщить, что произошел несчастный случай. Что ты вошла и увидела, что я лежу там с разбросанными по всему ковру мозгами.

— Нет, нет! Даже думать такого не смей!

— Самоубийство в состоянии душевного расстройства — подходящая формулировка, правда? — продолжал Том. — Я привязал веревку к спусковому крючку и закусил ствол своего надежного двенадцатикалиберного… Записки нет, но на допросе убитая горем женушка — ты, радость моя, — заявляет, что ее муж как раз получил некое неприятное известие. Домочадцы, разумеется, в шоке.

— Надо кому-нибудь позвонить, Том, мы же не можем… нам нужна помощь. — Карен с трудом поднялась на ноги и тут вдруг вспомнила о девушке. — Господи боже мой, а где Хейзл?

Том проигнорировал ее вмешательство.