– Было б лучше, если бы на их месте оказалась ты?

– Но ты мог этого не допустить! – воскликнула девушка. – То же самое случилось с Нунгом! Ты убил его! Он был ни в чём не виноват, а его даже не похоронили – просто бросили в тундре. Ника с отцом можно было наказать податью, бичеванием, отлучением от храма, да чем угодно! Убийство – последнее дело! Сколько ещё это будет продолжаться? Неужели тебе вообще плевать? Это же твои люди! Кто о них позаботится, если не ты?!

– Мне надоели твои истерики! – закричал Дарун. – Какая же ты дура, раз до сих пор не поняла, что благодаря Халгару я стал наместником. Я сейчас был бы нищим, а ты – шлюхой. Теперь понятно?

Наместник со всей силы шарахнул ногой по ящикам возле стены, и они разлетелись по двору в разные стороны. Лит вздрогнула, закрывшись руками.

– Именно поэтому мы должны быть с ним осторожны. Что за глупость ты сказала ему?

Девушка готова была признаться всем людям ради спасения Ника и его отца. Но теперь… Теперь сказать об этом дяде наедине почему-то стало ещё сложнее, чем в двенадцать лет, и ей пришлось сказать первое, что пришло в голову.

– Я попросила не убивать их. Попросила быть милосердным.

– Милосердным? – Дарун презрительно фыркнул. – Вот поэтому из женщины никогда не получится вождь. Милосердие – удел слабых!

Наместник лишь озвучил мысли Лит. Проявлять милосердие и лгать – вот удел таких как она. Удел рабов, детей, женщин и стариков. Ведь только тот, кто силён и свободен, может быть справедливым и говорить правду. Потому что для этого необходимо мужество. А что такое милосердие? Маска. Его не существует. Кто вообще по-настоящему способен быть милосердным? Если бы кто-то умолял Лит не убивать Халгара, она бы не проявила милосердия. Потому что её сердце желало мести и расправы.

– Если ты обвиняешь меня в жестокости, – сказал Дарун. – Лучше сначала задай себе вопрос: из-за кого все эти люди погибли? Женщины испокон веков совершают одни глупости, а мужчины потом за них страдают и умирают.

* * *

– Я просто хотела посмотреть на тундру, – проговорила Лит. – Что я сделала такого, что кто-то должен за это умирать?

– Ты не виновата, – ответила Диана.

– Можно лгать себе и оправдываться до бесконечности. Но правда от этого не перестаёт быть правдой: три жизни загублены по моей вине.

– Они – жертвы жестокости. Просто так получилось, что ты оказалась рядом. Не вини себя, Лит. Хочешь, заварю тебе горькой травы?

– Что случается с теми, из-за кого гибнут невинные?

– Не задавай себе таких вопросов.

– Я задаю этот вопрос тебе.

– Не знаю. Наверно… ничего хорошего.

* * *

Закон «справедливой крови» вскоре осуществился – тихо, молчаливо, без свидетелей. Просто двое из селения Дор-Лунда перестали существовать. Отец и сын. Но длинными ночами над тундрой ещё долгое время слышался протяжный плач двух одиноких женщин. Матери и дочери.

Глава 17

Лит стали запирать в комнате на замок, а Диану на время переселили в другую комнату. Общаться сёстрам не запрещалось, но только через дверь и в присутствии охраны. Дарун поставил караул, чтобы за спальней племянницы всё время приглядывали. Теперь девушка не могла больше никуда выйти.

За несколько недель она исхудала и зачахла как цветок, которого лишили солнца, а после тяжело заболела. Приходил жрец из храма – готовил отвары, читал заговоры; но всё зря – больной становилось только хуже. В конце концов, он сказал, что Лит нужно выходить на свежий воздух и солнечный свет. Дарун нехотя согласился и стал подыскивать слуг, которые сопровождали бы племянницу во время прогулок.

И это действительно помогло – девушка пошла на поправку.

Однажды вечером она вернулась позже обычного, когда солнце уже село. Слуги отвели её в комнату и уложили в кровать. Парень, охранявший спальню днём, ушёл, а сменщик почему-то так и не появился, и Лит вдруг по нелепой случайности осталась одна.

Она соскочила с постели и выглянула за дверь. Никого. Тогда, наспех одевшись, девушка выбежала из комнаты.

Одержимость зверя, вырвавшегося на свободу, овладела ею, и только одна мысль упорно колотилась в мозгу: «Бежать прочь!»

Бледная, с растрёпанными волосами, Лит слетела по лестнице вниз, устремившись к входной двери. Когда скрипнула половица, девушка зажмурилась от страха, но не остановилась.

Она кинулась во двор, и там – никого.

Подобрав юбки, Лит выбежала за ворота, – те оказались не заперты.

Это удача.

Девушка помчалась по Прямой улице мимо домов, в которых уже зажигались огни. На небе вспыхивали крупные звёзды; земля проносилась под ногами. От свежего воздуха у Лит закружилась голова, грудную клетку распирало. Воодушевлённая каким-то неясным порывом, девушка чувствовала, что будто ещё немного, и она взлетит прямо к звёздам.