Диану пугал внешний мир, а Лит мечтала о том, что когда-нибудь отправится на рыбалку или на охоту, научится управляться с санями, и волки будут её бояться. В порыве ею овладевало возбуждение, и она носилась по балкону, представляя себя скачущей верхом на лошади. Когда мужчины уезжали на рыбалку, она долго смотрела им вслед и нехотя признавалась, что завидует им.

Когда все темы балконных разговоров заканчивались или становилось слишком холодно, сёстры сбегали вниз, грелись на кухне у печи и таскали лакомые куски мяса. Иногда ходили в храм. Это было единственное место за пределами дома, которое Дарун разрешал им посещать. Вместе с ними обычно отправляли какого-нибудь слугу или надзирателя.

Пока Диана молилась – а делала это она довольно долго, – Лит садилась на скамью и неотрывно смотрела на статую Нерала Талима, на его грозное лицо в рогатом шлеме. Иногда ей чудилось, будто каменные губы шевелятся, а однажды вообще показалось, что герой ей подмигнул, и девочка вскрикнула. Священник зашикал. Диана обернулась.

– Ты чего?

– Ничего. Кое-что померещилось, – сказала она и с опаской снова взглянула на статую.

Нерал Талим был неподвижен, но больше Лит не смотрела на каменного истукана столь пристально.

Зато её внимание переключилось на другие статуи. Она подолгу рассматривала каждую и со временем запомнила всё до мельчайших деталей: могла с закрытыми глазами безошибочно найти любую из них, описать, отмерить руками размеры.

В тени от статуи Нерала Талима девочка нашла интересный барельеф со странной фигурой прямо по центру: во-первых, она имела хвост, а во-вторых, колени были согнуты внутрь. На месте головы откололся кусок. Существо было без оружия, с какими-то бессильно повисшими вдоль тела руками, будто молило о пощаде. Осталась лишь часть шлема, из-под которого выглядывала челюсть, непохожая на человеческую. Вокруг фигуры происходила то ли какая-то ритуальная процессия, то ли битва, – барельеф сильно разрушился от времени, и детали почти стёрлись.

В конце концов, в храме девочке тоже надоело. Возвращаясь домой, она всё чаще отставала, разглядывая чужие дворы и дома. На некоторые смотрела с ужасом оттого, как кошмарно может выглядеть человеческое жилище. На другие – с теплом, особенно если это были дома, откуда доносились смех и веселье. Впрочем, последних было мало. Лит отметила для себя, что в деревне вообще хорошего гораздо меньше, чем плохого.

Несколько раз, выходя из храма, Лит замечала, что сероглазый мальчик, которого она увидела в день посвящения, наблюдает за ней из-за хижин. Ей хотелось подойти и заговорить с ним, но она опасалась, что кто-нибудь увидит и расскажет дяде.

Глава 11

Лит сидела на украшенном резьбой стуле, залитая лучами солнца из распахнутого окна: с приходом весны, к концу мая в тундре потеплело, и дом стали чаще проветривать.

Диана расчёсывала сестре волосы – длинные, переливающиеся бронзой и медью.

В пятнадцать лет Лит выглядела старше, чем Диана в двадцать. Детство ушло, а вместе с ним и всё детское, что было в лице Лит. Прямые брови, острый подбородок, резкость взгляда, выдавали характер бунтарки.

– Может, он не так уж и плох? – спросила Диана, закончив плести косу.

Лит встала со стула. Серое шерстяное платье, висевшее раньше на ней мешком, теперь облегало округлившуюся фигуру.

– При нашей первой встрече он довёл меня до слёз, – сказала Лит. – При второй надо мной смеялись гости, а после – вся деревня. Страшно подумать, что будет сегодня. Мы подерёмся?

– Вы были детьми. Он повзрослел и поумнел.

– Вряд ли. Со временем всё становится только хуже. Молоко прокисает, сыр гниёт, а в мясе заводятся черви.

– Хотела бы и я выйти замуж, – проговорила Диана. – Но мне уже двадцать, а женихов всё нет.

– Не переживай, дядя найдёт тебе жениха, у него это хорошо получается, – язвительно проговорила Лит.

Диана грустно улыбнулась, – Лит не могла её понять.

– У меня нет дома, нет хозяйства, нет приданого. Никто не захочет на мне жениться.

– Это хорошо, что нет. Значит, тот, кто захочет это сделать, полюбит тебя, а не твоё приданое.

– Ли-и-ит! – послышался голос Даруна со двора.

– Я пошла. Увидимся, – сказала Лит и вышла.

Глава 12

В дверь постучали.

– Шайла!

В дверь вошли.

– Шайла, ты здесь? Я пришёл по поручению Даруна.

Она сидела спиной к двери.

Долговязый юноша лет семнадцати шагнул вперёд. Гадалка обернулась. Парень увидел черноглазую постаревшую женщину. Всё, что читалось на её лице – это боль и ожесточение.

– По поручению Даруна? Вот как теперь это называется?

Она подняла глаза. Было в образе женщины что-то жуткое и тяжёлое, что заставило юношу попятиться.

– Я только передать послание…

– Это ты сейчас такой испуганный потому что один. Завтра ты будешь всем рассказывать, что был у злой старухи Шайлы. Расскажешь о том, какая она уродина, и как в её хате воняет крысами. О том, как её грудь болтается по земле. – Она встала и пошла к нему навстречу. – И ещё много всяких грязных разговоров! Но кто из вас такой смелый, что сможет сказать всё это мне в лицо?