Читаем Молчание сфинкса полностью

А во-вторых, вот уже почти месяц он был занят устройством дальнейшей судьбы своего родственника Ивана Лыкова.

Лыков подъехал в офис турфирмы к Мещерскому в обеденный перерыв.

— Все, документы готовы, — объявил ему Мещерский. — Они тебя берут, ты им вполне подходишь. Можно ехать получать снаряжение, оформляться. Ты сам-то не передумал, Ваня?

— Нет, не передумал, — Лыков прикурил сигарету, поискал глазами пепельницу. В офисе «Столичного географического клуба» пепельницами обычно служили половинки расколотых кокосовых орехов или морские ракушки. — Сколько, ты говоришь, там полярная ночь длится?

Мещерский вздохнул. Иван Лыков покидал Москву, станцию «Автозаводскую», Тюфелеву Рощу, Южный порт, трибуны стадиона «Торпедо» и свою сестру Анну — уезжал далеко и надолго. То, что ехать следовало непременно, посоветовал ему по-дружески, по-родственному сам Мещерский. Они возвращались вместе после одного из допросов в прокуратуре. Говорили о случившемся. Но об Анне Мещерский не спрашивал, язык как-то не поворачивался. Лыков сам начал: мол, живу сейчас один — снимаю комнату в коммуналке в Кожухове. Коммуналка — сплошной зоопарк, кого только нет: и алкаш Витя, и два малолетки-близнеца — нацбол со скинхедом, и некто по имени Филипп — теневой дилер по подержанным японским тачкам.

— А как Аня? — не выдержал Мещерский.

— Ничего. Наверное. Живет, работает.

— Салтыков уезжает, Ваня, — Мещерский делал вид, что целиком поглощен поисками ключей от машины в карманах собственного пальто. — Мы с ним разговаривали недавно. Он уже билеты на рейс в Париж заказал. Он берет с собой Изумрудова. Они с ним теперь стали просто неразлучны… Может, они когда-нибудь и вернутся в Лесное, но это будет точно не в этом году. Ты слышишь, что я говорю?

— Слышу. — Лыков кивнул.

— Мне кажется, тебе тоже лучше уехать. Ненадолго. На время.

— Куда?

— Мало ли мест?

— Ну если только на другой конец земного шарика. Я только на такое путешествие, Сергун, согласен. А иначе, — Лыков усмехнулся, — ничего из этого не выйдет.

Мещерский эти невеселые слова Лыкова запомнил. И вплотную занялся «вентилированием» внезапно осенившей его идеи. Идеи свои он обожал претворять в жизнь. И вот вскоре все справки были наведены, вопросы прояснены, согласие Лыкова — принципиальное — получено, анкеты заполнены, документы оформлены.

Из надежных дружеских источников Мещерский знал: на постоянно действующей научно-исследовательской станции «Восток» в Антарктиде предстоит кардинальная ротация кадров. Полярники набирали новую экспедицию, новую команду — научный и, что самое главное, обслуживающий персонал. Охотников торчать два контрактных года на Южном полюсе по нынешним неромантическим временам находилось не так уж много. Мещерский предложил этот вариант Лыкову: не слабо? И тот согласился. В полку полярников прибыло.

— Так сколько там длится полярная ночь? — переспросил Лыков.

— Полгода, — ответил Мещерский.

— А день?

— Тоже полгода. Тебя это не устраивает?

Лыков хмыкнул. Забрал папку с документами.

— Ну что, теперь на вокзал ехать, билеты до Питера брать, а там и на корабль, — он посмотрел на Мещерского. — Ты скажи ей, когда я уеду. Пожелай ей от меня счастья.

— Сам даже не позвонишь, не простишься? — спросил Мещерский. — Иван, ну как же так? Это же самый родной тебе человек, твоя сестра!

Лыков снова усмехнулся — как-то виновато.

— В том-то и беда, Сергун, что она моя сестра. Была б… Эх, ладно. Проехали. Забили.

— Я тебя все спросить хотел, да не решался, — Мещерский даже вспотел от волнения. — В ту ночь, когда мы этого гаденыша поймали, Вальку Журавлева, — ты ехал в Лесное. К ней, к Ане?

— Пьяный я был в дым. Вышел из бара, сел в тачку. Бах — смотрю, уже пилю куда-то на всех парах. Дорога сама ведет, стелется, стерва, — Лыков пожал плечами. — Может, и к ней я ехал, к Аньке, а может, и… Не хочу тебе врать, Сережа. Ненавижу врать тем, кого люблю. Одно скажу — то, что менты меня там, у деревни, тормознули, это к лучшему. Я бы вам там не помощник был в ваших ментовских хитрых делах, а наоборот. Ну что таращишься на меня так печально?

— Ничего. Так. Все утрясется. Я верю — все образуется. Удачи тебе, Иван.

— Где, среди пингвинов? — усмехнулся Лыков. Мещерский смотрел из окна офиса, как он садится в свой раздолбанный «Форд».

Гуд бай…

От Лесного, от которого за эти месяцы отслаивалось, отпочковывалось, отрывалось с мясом и кровью немало составляющих, отделилась еще одна частица — гуд бай…

* * *

Из всего происшедшего Катя решила извлечь для себя максимальную пользу. Как только расследование по убийствам было закончено, она тут же засела за масштабный репортаж для «Вестника Подмосковья».

Никита Колосов зашел в пресс-центр в конце рабочего дня. Катю он застал наедине с компьютером. Вид у нее был ужасно сосредоточенный и забавный — она писала. Пальцы так и прыгали по клавиатуре. На столе царил невообразимый хаос: дискеты, компакт-диски, блокноты, разноцветные листки-памятки, пачка фотоснимков.

— Ты мне звонила? — спросил Никита.

— Где тебя носило? — Катя не отрывалась от текста.