Читаем Молчаливый полет полностью

Молчаливый полет

На суше душно. С моря ветер дует.Россия бродит. Россиянин скачет.Он в очаге: Москва его целует,Он видит всё и сам он много значит.Но дух морей над сухопутным градомВисит незримо, сладкий и тяжелый. —Откуда он, когда тенистым садомЗдесь пробегает лишь ручей веселый,Когда здесь помнят новгородский волок,Когда канат еще визжит бурлацкий,И по к воде по-азиатски долог,И дерева шумят по-азиатски?Москва, Москва! Твои большие детиК иным путям, к иным ветрам привыкли:Ушкуйники закидывают сети,Варяги златом наполняют тигли…И вот, пришедши по дубам и липам,Полночный парусник с крестом саженнымНад Красной Площадью ползет со скрипом,Чтоб утром стать Василием Блаженным.

Декабрь 1922

От смерти[149]

Вождь убит. Мятеж подавлен.Ветер знамя разорвал.И диктатором поставленНекий черный адмирал.И запекшиеся знакиПрипечатаны к пыли,И по площади собакиЧьи-то кости разнесли.И, следя за злым и хриплымДолгим колоколом, мыНе видали к плазам гиблымПриближающейся тьмы.Друг, пойдем! — плащи раздуты —В этот сумеречный часЕсть блаженные минутыЛишь сегодня, лишь для нас:В небо ввинчен купол плавный,В купол ввинчен тихий свет,И под аркой архитравнойМилый женский силуэт.Смерть искуснейшая сводня —Друг мой, шпаги не готовь:Нам готовят мир сегодняИ бесплатную любовь! —

Апрель 1923

Эсфири[150]

Звенья неги — косы ЭсфириС ароматом Ливанских кедров,Кто вас вынес в русские шири,В чад Москвы и северных ветров?Помню, помню — в волнах столетий,Где сливается юг с востоком,На Босфор сионские детиВ корабле плывут крутобоком.Но рабов унылую песню,Скрип и шум купеческих вёселНа бессольную нашу ПреснюШалый ветер с неба забросил.Перед Нилом пустыни знойны,Перед дебрями жарки степи,А меж ними — сделки и войныИ знакомства пестрые цепи.В деревянную шли столицуКараваны из Ханской ставкиИ Эсфирь, как райскую птицу,Предлагали в разные лавки.Но не купят — в любви мы горды —И не станет гаремом терем,Вместе с данью, хан многоордый,На войне жену мы отмерим.И не сбылось — к Ордынским дрогамНе вернулась ты с татарвою,Став навеки смуглым ожогомПод извечно-снежной Москвою.

4 августа 1924

Два Владимира[151]

Се древле пал поганый идол,Князь красным солнцем лег на Русь,А тезка рек: «взмутить берусь»,И Русь иным перунам выдал.Он раскрестил и отогналТысячелетнюю химеру,Народу дал иную веру,А Русь переименовал.Я думал, Ленин — это имя…Но что нам имя? — звук пустой!Был дикий князь, а стал святойРавноапостольный Владимир.

21 февраля 1925