Читаем Моя малышка полностью

Похоже, это ее новый девиз. Ставлю ноутбук и принтер на пол, чтобы можно было поесть. Причем делаю это насколько могу демонстративно – пусть Хайди видит, сколько неудобств доставила мужу. Хайди игнорирует мои оханья, когда поднимаю тяжелый принтер, и стук, с которым почти роняю его на пол. Нога запутывается в проводе. Бормочу «черт» и едва не падаю. Но Хайди и это нипочем. Душ так и не приняла, по-прежнему одета в сиреневый халат, а волосы собраны в растрепанный узел. На носу очки. Когда Хайди достает из кухонных шкафчиков тарелки, руки чуть подрагивают. Зои у себя в комнате, все еще слушает бойз-бенд и, вне всякого сомнения, фантазирует, как хорошо живется без родителей. Даже не догадывается, что из-за фокусов Хайди нас запросто могут лишить родительских прав. Причина за стеной, отдыхает по совету Хайди. Время от времени доносится воркование ребенка, которому дали тайленол, чтобы снизить жар.

– Ты дрожишь, – замечаю я.

Нахмурившись, Хайди отвечает:

– Весь день не ела.

Но подозреваю, что это не единственная причина. На столешнице лежит телефон Хайди, а рядом с ним – конфискованный мобильник Зои. Хайди кто-то звонит, она берет телефон, глядит на дисплей и кладет его обратно.

– Кто там, ошиблись? – спрашиваю я, потягиваясь. Все-таки принтер и впрямь тяжелый.

– Да так, реклама, – отвечает Хайди.

Но когда жена идет звать Зои и Уиллоу к столу, украдкой гляжу на телефон. Звонила Дженнифер Марк – уже во второй раз. И оставила два голосовых сообщения.

Усаживаемся за стол, как одна большая счастливая семья. Ребенка держит Хайди. Уиллоу – Хайди со всей силой пинает меня по ноге, когда по ошибке называю ее Уилмой, – набрасывается на угощение так, будто не ела неделю. На меня не смотрит, зато время от времени косится на Хайди. Села от меня как можно дальше, будто чем-то опасным заразиться боится. Интересно, Уиллоу всех мужчин терпеть не может, или это только мне повезло? При каждом моем резком движении вздрагивает. Стоит отодвинуть стул от стола или пойти за молоком, сразу напрягается.

Хайди глаз не сводит со спящего младенца. На губах играет улыбка. Жена всегда мечтала иметь много детей. Интересно, как бы мы тогда жили? Хайди хотела завести пять-шесть ребятишек, а может, и больше. Но сам я был не уверен. Детей, конечно, хотел. Но подозревал, что обзаводиться такой оравой для меня чересчур. Впрочем, она ни разу не спрашивала моего мнения по этому поводу. А прежде чем начал всерьез обдумывать такую перспективу, врач поставил диагноз, изменивший нашу жизнь. Дети перестали быть проблемой. Проблемой стало выживание моей жены.

И все же время от времени думаю, как бы мы жили, будь у Зои братик или сестренка. Неужели тогда у нас были бы такие же напряженные, неловкие семейные ужины, когда все молчат, и только слышно, как мы едим? Возможно, тогда за столом было бы весело. Дети дурачились бы, дергали друг друга за волосы, дразнились, а не сидели насупившись, как наша единственная дочка. Про единственных детей говорят, что из-за отсутствия братьев и сестер они растут эгоистичными и неуживчивыми. Как раз про нашу Зои. Наблюдаю, как дочка краешком глаза поглядывает на Уиллоу. Интересно, что сейчас выражает ее лицо? Злость? Зависть? Что-то еще? Что-то совсем другое?

Зои сидит за столом, завернувшись в серое одеяло. Дочке вечно холодно. Выковыривает вилкой из пирога куриные внутренности и спрашивает:

– Это еще что?

С глубоким отвращением смотрит на растекшийся по тарелке куриный бульон.

– Пирог с курицей, – отвечает Хайди, отправляя собственную вилку в рот. – Попробуй. Тебе понравится.

Жена одновременно умудряется и удерживать ребенка, и есть. Сразу видно, опытная мать. Давно ли она так же сидела за столом с маленькой Зои? Между тем дочка заявляет, что терпеть не может горох, и принимается отделять его от моркови, курицы и зелени. Потом ковыряет корочку и берет в рот крошечный кусочек.

Повисает пауза.

– Что это за имя такое – Уиллоу? – спрашиваю я.

Телевизор включен. Рассказывают об итогах сегодняшних баскетбольных матчей, но, как всегда во время ужина, звук отключен. Смотрю на цифры счета, показывают особенно эффектные броски и заброшенные мячи.

– Крис! – рявкает Хайди, будто я спросил о чем-то неуместном. Например, о размере груди или о политической принадлежности. Ничего не поделаешь, я человек прямой, застенчивостью не отличаюсь. В нынешней ситуации содержится изрядная доля иронии – меня Хайди с пристрастием допрашивает о каждом пустяке, а эту незнакомку пустила за стол, ничего о ней не узнав, даже фамилии. А вдруг девчонка – преступница в бегах?

– А что такого? Просто спрашиваю. Интересно. Ни разу не встречал никого по имени Уиллоу.

Разве что дерево.

– Очень красивое имя, – с напором произносит Хайди. – Такое изысканное, изящное…